Уголь ниже 50%: как Китай перестраивает энергетику

Уголь теряет долю, но пока не объем

В первом полугодии 2026 года доля угольной генерации в Китае впервые в истории опустилась ниже половины — до 49,7%, тогда как еще в 2016 году уголь обеспечивал 65,5% всей электроэнергии страны.

Важный перелом произошел еще в 2025 году: угольная генерация в Китае тогда впервые с 2015 года сократилась в абсолютном выражении — примерно на 71 ТВт·ч, или около 1%. При росте спроса на электроэнергию примерно на 5% это означает, что весь рост потребления впервые за десятилетие был покрыт без увеличения выработки угольных ТЭС.

Однако говорить о стремительном отказе Китая от угля пока рано. В январе–июне угольные электростанции выработали около 2,5 трлн кВт·ч — объем остается близким к историческим максимумам.

ВИЭ растут быстрее всей энергосистемы

Главная причина происходящего — беспрецедентная скорость строительства солнечной и ветровой генерации. В 2025 году Китай установил 315 ГВт солнечных и 119 ГВт ветровых мощностей — суммарно более 430 ГВт за один год. Для сравнения, это больше, чем совокупная установленная мощность электроэнергетики многих крупных стран. К концу года только солнечные и ветровые станции располагали 1,84 млрд кВт мощностей и впервые превысили по установленной мощности всю тепловую генерацию страны.

В результате по итогам первой половины 2026 года доля возобновляемых источников достигла рекордных 41,2%, а ветер и солнце вместе обеспечили 24,6% выработки против 9,7% в 2020 году. К концу июня солнечная мощность достигла примерно 1,27 млрд кВт, увеличившись на 15,8% за год, ветровая — 680 млн кВт, плюс 18,5%.

Растет не только установленная мощность, но и фактическая выработка. В 2025 году ветер и солнце произвели около 2,31 млн ГВт·ч, почти вдвое больше, чем в 2022-м. Только солнечная генерация дала около 1,17 млн ГВт·ч. (+40% за год).

За этим энергетическим переходом стоит огромная промышленная база. Китай производит большую часть мирового оборудования для солнечной энергетики и занимает доминирующие позиции в производстве поликремния, пластин, солнечных ячеек и модулей (доля страны — более 80%), а китайские производители контролируют значительную часть мирового рынка ветрогенераторов. Поэтому Пекин получает двойной эффект: снижает зависимость собственной энергосистемы от ископаемого топлива и одновременно развивает экспортную отрасль, в которой китайские компании уже обладают преимуществом по масштабу и себестоимости.

Уголь как страховка

При этом считать уголь пережитком прошлого было бы ошибкой. Китай остается крупнейшим производителем и потребителем угля в мире: в 2025 году на страну приходилось около 52% мировой добычи и 56% мирового потребления. Доказанные запасы оцениваются примерно в 143 млрд тонн, или около 13% мировых, что ставит страну на четвертое место после США, России и Австралии.

Китайская энергетика десятилетиями строилась вокруг угля: крупнейшие месторождения находятся в северных и северо-западных районах — прежде всего в Шаньси, Внутренней Монголии, Шэньси и Синьцзяне. Там сформировалась инфраструктура добычи, обогащения, железнодорожных перевозок и генерации. Для страны с колоссальной промышленностью и быстро растущим спросом на электричество это означает высокую степень энергетической автономности.

Кроме того, угольная ТЭС имеет то свойство, которого нет у солнца и ветра: она может вырабатывать электроэнергию тогда, когда это необходимо системе. Для Китая это особенно важно в периоды экстремальной жары, когда кондиционеры одновременно увеличивают нагрузку на сеть на сотни миллионов киловатт. Поэтому роль угля постепенно меняется: он становится не столько источником постоянной базовой генерации, сколько управляемой мощностью, способной компенсировать колебания ВИЭ.

Это уже закреплено в государственной политике. С 2024 года в Китае действует механизм платы за мощность угольных ТЭС: станции получают деньги не только за произведенную электроэнергию, но и за готовность обеспечить систему мощностью в нужный момент. В 2024–2025 годах механизм позволял компенсировать около 30% фиксированных затрат станции, а с 2026 года доля возмещения повышена минимум до 50%.

Есть и другая проблема — ВИЭ пока не всегда удается доставить туда, где они нужны. Основные солнечные и ветровые мощности находятся на севере и западе страны, тогда как крупнейшие промышленные потребители сосредоточены на восточном и южном побережье. Между ними — тысячи километров.

Кроме того, из-за ограничений сетей часть произведенной электроэнергии просто не получается принимать в систему. В январе–феврале 2026 года было ограничено 9,2% солнечной и 8,5% ветровой генерации против 6,1% и 6,2% годом ранее. Это показывает главный инфраструктурный вызов китайского энергоперехода: построить солнечную или ветровую станцию недостаточно — произведенную энергию еще необходимо передать потребителю в нужный момент.

Именно поэтому Китай одновременно наращивает ВИЭ и сохраняет уголь. Пока текущая инфраструктура не способна полностью компенсировать нестабильность солнца и ветра, угольные станции остаются гарантией надежности энергоснабжения.

Что заложил Пекин в 15-й пятилетке

Для Китая основой системы экономического планирования являются пятилетки — пятилетние планы, которые определяют цели, направления и перспективы развития национальной экономики. На данный момент действует уже 15 пятилетний план — с 2026 по 2030 годы.

Согласно этому плану, к концу десятилетия Китай намерен довести установленную мощность ВИЭ примерно до 3,5 млрд кВт, а совокупную мощность ветровых и солнечных станций — более чем до 2,8 млрд кВт. Их годовая выработка должна превысить 4 трлн кВт·ч (+74% к 2025-му), а вся возобновляемая энергетика — производить около 6 трлн кВт·ч в год (в 1,5 раза больше, чем в 2025 году).

Отдельная цель — увеличить потребление возобновляемой энергии с примерно 1,2 млрд тонн в условном топливном эквиваленте в 2025 году до 1,8 млрд тонн к 2030-му. В новом плане по достижению пика выбросов также закреплено снижение углеродоемкости ВВП на 17% относительно уровня 2025 года и увеличение доли неископаемых источников в общем энергопотреблении до 25%.

При этом Пекин не ставит задачу быстро вывести уголь из энергосистемы. Речь идет о повышении эффективности и экологичности использования ископаемого топлива и постепенной замене угля чистой генерацией там, где это возможно. Получается следующая ситуация: Китай одновременно строит новую энергосистему, но и страхует ее старой. Причина — в желании избежать повторения энергетического дефицита 2021 года и иметь резерв мощности на случай скачка спроса или проблем с погодой.

Уголь ниже 50% — только начало

Показатель 49,7% действительно исторический, но его значение не в том, что Китай внезапно отказался от угля. Гораздо важнее другое: крупнейшая энергосистема мира научилась увеличивать производство электроэнергии практически без наращивания традиционной угольной генерации.

Теперь вопрос заключается в том, насколько быстро эта тенденция перейдет из статистического перелома в устойчивое снижение абсолютного потребления угля. Для этого Китаю необходимо решить две задачи: продолжать наращивать ВИЭ и одновременно строить сети, накопители и механизмы управления энергосистемой, которые позволят использовать эту генерацию без постоянной подстраховки угольными ТЭС.