Объем сделок на российском углеродном рынке сократился почти вдвое в этом году, по данным Kept

Углеродная единица — это подтверждённый результат климатического проекта: сокращение или поглощение выбросов парниковых газов, которое можно продать компании, желающей компенсировать собственный углеродный след. Когда предложение таких единиц заметно превышает спрос, рынок теряет ценовые ориентиры: продавцам сложно окупать климатические проекты, а покупатели не спешат со сделками, ожидая более выгодных условий.

Ключевая особенность российского рынка, судя по данным Kept, в том, что добровольный спрос слаб, а основная активность держится на обязательствах. Сахалинский эксперимент — единственный контур, где у компаний есть квоты на выбросы и, соответственно, реальная потребность покупать единицы. Остальной бизнес действует скорее на опережение: формирует опыт работы с углеродными инструментами на случай, если регулирование ужесточится.

Такой дисбаланс типичен для молодых углеродных рынков: без обязательных квот или ощутимой цены на углерод спрос остаётся точечным, и ликвидность концентрируется вокруг регуляторных экспериментов.

Сжатие углеродного рынка контрастирует с инвестиционной активностью в смежных сегментах электроэнергетики. По недавним сообщениям, операторы электрозарядных станций фиксируют рост трафика и интерес инвесторов на фоне спроса на зарядку электромобилей и гибридов, а «Россети» получат надбавку с промышленных потребителей на строительство ЛЭП с инвестициями более 1 трлн рублей до 2032 года.

Разница объяснима: зарядная инфраструктура и сети опираются на понятный платёжеспособный спрос или тарифные механизмы, тогда как углеродные единицы монетизируются только там, где есть обязательства по выбросам или готовность бизнеса платить за климатическую репутацию.

Главная развилка — судьба климатического регулирования: будет ли Сахалинский эксперимент расширен на другие регионы или дополнен обязательными квотами для крупных эмитентов. Именно ожидание ужесточения правил, по данным Kept, сейчас определяет активность бизнеса, поэтому любые сигналы регуляторов напрямую повлияют на спрос.

Также стоит наблюдать за структурой сделок: сохранится ли концентрация ликвидности вокруг сахалинского контура или появится устойчивый добровольный спрос со стороны экспортёров и компаний с климатическими стратегиями. Отдельный индикатор — динамика регистрации новых климатических проектов: если предложение продолжит расти при слабом спросе, дисбаланс усилится.