Американская «мясная» регуляторика 2: монополизм как порождение глобализации
Рекордный импорт не сдерживает рост цен на мясо в США. Поголовье скота сократилось до исторического минимума, поставив под угрозу продовольственную безопасность. В основе кризиса отрасли — монополизация и административные барьеры, порожденные эпохой глобализации.
В прошлой статье мы выяснили, что рост цен на говядину в Америке не смягчается наращиванием импорта, это кризис внутреннего предложения: поголовье крупного рогатого скота, которое американские скотоводы наращивали на протяжении поколений, сократилось до 86,2 млн голов, что соответствует уровню 1951 года, и далеко позади пиковых значений более 130 млн голов в середине 1970-х годов. Как-то так получилось, что вместе с началом глобализации в 1980-х поголовье стало непрерывно сокращаться и сократилось на 66% от максимума при том, что население США увеличилось с 155 млн человек в 1951 до 345 млн в 2026 году (в 2,2 раза).
Политика сбить цены на говядину ростом импорта не привела к удовлетворительным результатам. Более того, возникли проблемы медицинского характера. Импорт живого скота из Мексики был приостановлен в мае 2025 года, потому что в нем была обнаружена мясная муха. В случае развертывания эпидемии вся собственная американская скотоводческая отрасль стоимостью $113 млрд могла быть уничтожена. Очаги эпидемии были подтверждены более чем в 40 случаях в южном Техасе и юго-восточном Нью-Мексико, что является первым случаем обнаружения внутри страны с 1966 года. С начала вспышки в самой Мексике зарегистрировано более 34 тыс. случаев, включая 62 новых случая в пределах примерно 100 миль от границы с США в июле 2026 года.
Существенная опасность сопровождает компенсирующий рост импорта говядины из Аргентины и Уругвая. Системы контроля качества в этих странах уступают американской, но потребность в резком приросте импорта говядины сопровождается ослаблением контрольных процедур в самих Штатах. В результате резкий рост поставок упакованной говядины выявил слабые места в системе инспекций, призванной гарантировать соответствие импортного мяса стандартам США, в частности, пропускалась процедура повторной инспекции и возрастал риск снижения качества продукта.
В чем же причины упадка собственного американского скотоводства? Чтобы не обвинять огульно в этом политику глобализации, проследим более конкретные проявления этой связи и отметим недостатки внутренней американской регуляторики.
Как-то так получилось, что в последние годы на американском рынке закупок откормленного скота сложилась настоящая олигополия/монополия. На четыре компании (Tyson, Cargill, а также принадлежащие Бразилии JBS и National Beef) приходится примерно 85% закупок скота в стране, и Министерство юстиции ведет открытое антимонопольное расследование в отношении этой отрасли.
Рост концентрации начал отчетливо формироваться в 1980-90-е годы. Концентрация увеличилась в значительной степени из-за того, что мясоперерабатывающие предприятия строили более крупные заводы. В 1980 году средний мясоперерабатывающий завод, принадлежащий одной из четырех крупнейших компаний, перерабатывал 417 тыс. голов скота. К 2002 году этот средний размер завода увеличился более чем вдвое, превысив 1 млн голов. Более крупные предприятия обеспечивали компаниям экономию за счет масштаба, поскольку больший объем скота приводил к снижению затрат на переработку одного животного по сравнению с меньшими предприятиями. Для достижения этой экономии новым предприятиям требовались большие и стабильные потоки животных, и мясоперерабатывающие компании стремились обеспечить надежные поставки скота, устанавливая более тесную координацию с производителями крупного рогатого скота и свиней посредством прямого владения или контрактов.
Переход отрасли к более крупным предприятиям привел к усилению концентрации и снижению производственных затрат. В свою очередь, снижение производственных затрат привело на определенном этапе к снижению потребительских цен, увеличению потребления и повышению цен на крупный рогатый скот и свиней. Однако с уменьшением числа конкурентов из-за усиления концентрации мясоперерабатывающие предприятия также смогли оказывать определенное влияние на рынок и платить за скот более низкие цены, что оказывало депрессивное воздействие на сам процесс разведения скота фермерами.
Итак, сегодня почти вся переработка сырого мяса сконцентрирована в руках четырех компаний, две из которых не просто иностранные, а принадлежат той стране, которая сама является поставщиком сырого мяса в США. Налицо все условия для монополистического сговора для укрепления вертикальной интеграции и доминирующей рыночной позиции.
А существующая громоздкая регуляторная система не позволяет фермерам перейти к обработке произведенного сырого мяса. Например, в штате Нью-Гэмпшир всего четыре скотобойни, прошедшие проверку Министерства сельского хозяйства США, и места для убоя забронированы на 18-24 месяца вперед. А когда в этом году законодательное собрание штата приняло законопроект, разрешающий фермам перерабатывать и продавать небольшое количество скота на местном уровне, он был ветирован только по одной причине: он противоречил федеральному закону об инспекции мяса. Когда законодательное собрание штата готово оспорить федеральный закон, которому 120 лет, только для того чтобы фермеры могли продать быка своим соседям, с пресловутым рыночным механизмом явно что-то не так. И Нью-Гэмпшир — это история всей страны в миниатюре: узким местом является не просто объем существующих мощностей, но и то, кто их контролирует.
Министр Юстиции Роллинс пообещал вскоре начать отмену бюрократических проволочек в сфере переработки, расширение межштатных продаж, финансирование мелких переработчиков и «борьбу с консолидацией».
Но проблема является еще более сложной и напоминает механизм самозатягивающейся ловушки. Нельзя сказать, что монополистические мясозаготовители постоянно наживаются на разрозненных фермерах и извлекают свои сверхприбыли. Крупнейшие мясоперерабатывающие компании на самом деле теряют деньги на говядине, поскольку дефицит скота приводит к недоиспользованию мощностей заводов. Возникает замкнутый круг: чем меньше скота поставляют на мясобойни американские фермеры, тем неэффективнее работа мясоперерабатывающих предприятий, покрываемая ростом отпускных цен. Чем выше цены на мясо в рознице, тем выше потребность в дешевом (якобы) импорте из стран Латинской Америки для снижения цен. Но чем выше этот импорт, тем меньше спрос на продукцию собственно американских фермеров и тем меньше их желание увеличивать поголовье крупного рогатого скота. Наконец, чем меньше поставки скота, тем острее конкуренция самих заготовителей, в результате которой выживают сильнейшие и формируются вышеназванные монополистические компании. Таким образом, выработанная за годы глобализации установка на импорт как решение внутренних проблем приводит к их радикальному обострению.
Разрешение такой сложной проблемы требует комплексных решений: и регуляторных, и антимонопольных, и стимулирующих. Снижение ненужных регуляторных барьеров для проверенных местных и региональных переработчиков. Создание независимых переработчиков, способных обслуживать рынки продуктов питания и общественного питания, используя инструменты прямой государственной финансовой поддержки. А там, где концентрация подавляет конкуренцию, необходимо использовать антимонопольное законодательство.
Подводя окончательные политико-экономические итоги американской «мясной драмы», отметим, что разумная отраслевая политика и глобализм очень трудно сочетаются друг с другом. Если вы хотите строить долгосрочную стратегию развития отрасли, все внешнеэкономические элементы должны носить строго дозированный и вспомогательный характер. Превышение этих «доз» даже во имя благих целей может привести к непредсказуемой турбулентности и искажению самой стратегии.