Эксперт Фадеев: Арктика станет одним из главных энергетических активов России

Арктика остается одним из крупнейших потенциальных источников углеводородов. По оценке Института нефтегазовой геологии и геофизики имени А. А. Трофимука СО РАН, начальные извлекаемые ресурсы нефти российского арктического шельфа составляют 57 млрд т, а свободного газа — около 100 трлн куб. м. При этом геологическая изученность региона остается низкой.

Для России это не только возможность расширить ресурсную базу, но и долгосрочный стратегический актив. По мере освоения новых территорий Арктика может получить еще большее значение для нефтегазовой отрасли и экспортных поставок.

Какие перспективы открывает освоение арктического шельфа и что мешает превратить его ресурсный потенциал в реальные проекты — разбираем с экспертом.

Запасы на столетия вперед

Доктор экономических наук, профессор Высшей школы производственного менеджмента СПбПУ Алексей Фадеев отмечает, что общий углеводородный потенциал российского арктического шельфа оценивается примерно в 100 млрд т нефтяного эквивалента.

Чтобы оценить масштаб этой величины, эксперт предлагает сопоставить ее с нынешним уровнем нефтедобычи России — около 500 млн т в год.

«Если мы 100 млрд т нефтяного эквивалента разделим на 500 млн, получим цифру 200. В течение 200 лет Российской Федерации может быть обеспечена такая ресурсная база».

При этом Фадеев подчеркивает, что речь идет об оценочном потенциале, включающем нефть, газ и газоконденсат, а не о доказанных запасах, которые можно немедленно ввести в разработку.

По имеющимся у эксперта геологическим данным, около 85% углеводородного потенциала российского арктического шельфа приходится на газ и 15% — на нефть.

Однако значительная часть территории еще нуждается в изучении. По оценке эксперта, исследовано менее 10% российского арктического шельфа. Это означает, что дальнейшая геологоразведка может существенно расширить представления о ресурсах региона.

Дополнительные перспективы Фадеев связывает с Баренцевым морем. После соглашения России и Норвегии о разграничении морских пространств в 2010 году были определены границы ранее спорной территории. Новые геологоразведочные работы на этих участках могут дать дополнительные сведения о месторождениях углеводородов.

«Восток Ойл»: новая нефтяная провинция

Одним из важнейших проектов, способных определить будущее российской нефтедобычи на Севере, становится «Восток Ойл». Он предполагает освоение месторождений на севере Красноярского края и формирование новой крупной нефтяной провинции.

Идея создать на Таймыре отдельный нефтеналивной терминал обсуждалась еще в середине 2010-х годов — первоначально в связи с освоением Пайяхского и Северо-Пайяхского месторождений. В 2019 году «Роснефть» уже рассматривала строительство порта «Бухта Север» для вывоза нефти как из Ванкорского кластера, так и с Пайяхи. Впоследствии терминал стал частью масштабного проекта «Восток Ойл». В мае 2021 года компания объявила о начале его строительства. По заявлению главы «Роснефти» Игоря Сечина, во 2 полугодии 2027 года поставки должны составить около 30 млн т, а к 2030 году — до 50 млн т ежегодно. В дальнейшем при наличии рыночного спроса и благоприятной конъюнктуры объем может увеличиться до 100 млн т в год.

Фадеев считает заявленные ориентиры реалистичными, но обращает внимание на необходимость согласованной реализации всех этапов проекта.

«Добыча на таком месторождении, как «Восток Ойл», — это всегда комплексная мультивекторная задача. Если будут соблюдены все таймлайны по всем звеньям этой производственной цепочки, то это все реально».

По мнению эксперта, важнейшее значение имеет синхронность подготовки производственных объектов. Достижение целевых показателей должно обеспечиваться не только ростом добычи, но и готовностью всей системы поставок.

В перспективе «Восток Ойл» может стать одним из крупнейших российских источников дополнительного предложения нефти на мировом рынке. Значение проекта не ограничивается добычей углеводородов: для его реализации создается масштабная инфраструктура на Таймыре — транспортная, портовая и энергетическая. В дальнейшем созданная инфраструктура может быть использована не только для освоения Пайяхской группы месторождений, но и для вовлечения в разработку других перспективных участков восточной части российской Арктики. Среди них — Байкаловское, Ичемминское и Западно-Иркинское месторождения, а также участки Восточно-Таймырского кластера.

Норвегия, ЕС и борьба за арктические ресурсы

Для Норвегии освоение арктических месторождений имеет стратегическое значение. Значительная часть нефтегазовых ресурсов страны расположена на континентальном шельфе, в том числе в Баренцевом море. Кроме того, Норвегия остается одним из важнейших поставщиков газа в Европу: на нее приходится около трети газового импорта Евросоюза. Поэтому позиция Брюсселя в отношении добычи углеводородов в Арктике напрямую затрагивает интересы норвежской энергетической отрасли.

Хотя Норвегия не входит в ЕС, она заинтересована в том, чтобы европейская климатическая и энергетическая политика не создавала дополнительных ограничений для разработки северных месторождений. Именно поэтому Осло положительно воспринял изменения в новой арктической стратегии Евросоюза.

Как сообщал Bloomberg, из проекта документа исчезло прямое упоминание моратория на новые нефтегазовые проекты в Арктике, который фигурировал в стратегии ЕС 2021 года. Норвегия приветствовала этот шаг. Министр энергетики страны Терье Осланд назвал изменение формулировок позитивным сигналом для дальнейшего освоения северных ресурсов.

Впрочем, говорить о полном пересмотре позиции Брюсселя было бы преждевременно. Евросоюз по-прежнему выступает за сокращение зависимости от ископаемого топлива и отдает приоритет возобновляемым источникам энергии. 

Для Норвегии это особенно важно на фоне планов продолжать геологоразведку в Баренцевом море. В 2025 году страна выдала пять лицензий на разведку нефти и газа в этом районе, а в 2026 году открыла для подачи заявок еще 38 участков. Освоение новых ресурсов рассматривается Осло как один из способов поддержать нефтегазовую отрасль на фоне снижения добычи на зрелых месторождениях.

Вместе с тем, по оценке доктора экономических наук Алексея Фадеева, ресурсные возможности Норвегии ограничены по сравнению с российскими. Многие действующие месторождения страны уже проходят этап снижения добычи, а новые открытия не всегда позволяют компенсировать сокращение производства.

«Большая часть месторождений находится на этапах падающей добычи. Они истощаются, у них нет таких объемов запасов углеводородов, какие есть в России».

При этом Норвегия обладает значительным опытом шельфовой разработки и остается важным участником европейского энергетического рынка. В прошлом у Москвы и Осло были и совместные планы по освоению арктических ресурсов. В частности, норвежская компания Statoil участвовала в проекте Штокмановского месторождения через структуру Shtokman Development AG. Однако политические события привели к прекращению этого сотрудничества.

Однако интерес к арктическим ресурсам не ограничивается Норвегией. Евросоюз также рассматривает северные территории как важное направление энергетического и экономического развития. Изменение формулировок в отношении нефтегазовой добычи показывает, что вопрос освоения углеводородов в Арктике остается частью европейской дискуссии.

По оценке Алексея Фадеева, европейским странам, которые прежде не занимались промышленной добычей нефти и газа в арктических условиях, потребуется значительное время, чтобы создать необходимую ресурсную и производственную базу.

«Начать добывать нефть и газ страны, которые никогда этого не делали, не смогут по щелчку пальцев. Даже если они потенциально будут привлекать опытных коллег из Норвегии, на это все равно уйдет определенное время».

Эксперт подчеркивает, что прежде чем перейти к промышленной добыче, необходимо провести сейсморазведку, оценить запасы, пробурить поисковые и оценочные скважины, а затем подготовить производственные мощности. Поэтому даже изменение позиции Брюсселя не приведет к быстрому появлению новых крупных поставщиков арктических углеводородов.

Норвегия уже располагает опытом и действующей нефтегазовой отраслью, тогда как для других европейских участников освоение арктических ресурсов остается долгосрочной перспективой. Россия же входит в эту конкуренцию с уже сформированной промышленной базой и значительным ресурсным потенциалом. Вопрос в том, насколько быстро страны смогут превратить свои геологические возможности и политические планы в реальные объемы добычи и поставок.

Сможет ли Арктика изменить мировой нефтяной рынок?

В ближайшие годы новые арктические проекты вряд ли приведут к резкому перераспределению мировых поставок. Даже при наличии значительных запасов между геологическим открытием и промышленной добычей проходит продолжительный период.

При этом значение региона будет постепенно расти по мере реализации крупных проектов и расширения геологоразведки.

Для России Арктика представляет собой долгосрочный энергетический резерв, который может обеспечить развитие нефтегазовой отрасли на десятилетия вперед. «Восток Ойл» становится одним из первых крупных проектов нового этапа освоения региона, а дальнейшее изучение шельфа способно открыть дополнительные возможности для добычи.

Европейские страны также стремятся сохранить присутствие в арктической энергетике, однако быстро нарастить производство им будет сложно.