В поисках шокоустойчивости: как регионы преодолевают внешние шоки?

Что такое шокоустойчивость?

Реакции экономик на различного рода внешние шоки (пандемии, глобальные кризисы, санкции и т.д.), их последующая трансформация являются значимым объектом научных исследований во всем мире³. По мере роста взаимосвязанности глобальной экономики подобные шоки для стран становятся все более частыми.

Обычно в научной литературе под шокоустойчивостью⁴, или резильентностью (от англ. resilience) понимается способность экономической системы противостоять внешним изменениям, адаптироваться к ним, восстанавливаться и возвращаться на траекторию устойчивого развития.

Популярными часто используемыми аналогами этого термина выступает антихрупкость⁵, заметно реже – упругость. При этом понятие шокоустойчивости часто относится к отдельным непродолжительным шокам, а адаптацию к долгосрочным изменениям часто называют жизнестойкостью, или персистетностью (от англ. persistence)⁶.

Выделяются три подхода к определению шокоустойчивости:

1. Инженерный — как скорость возвращения системы к докризисному состоянию.
2. Экологический — как стабильность структуры при внешних изменениях.
3. Адаптационный — как способность системы трансформироваться, меняя свою структуру и функции.

В условиях санкционных ограничений важно оценивать не только краткосрочную реакцию экономики (падение и восстановление), но и долгосрочную жизнестойкость, то есть способность развиваться в условиях продолжительных ограничений.

Обзор литературы: что говорят ученые о причинах устойчивости к шокам?

В научной литературе выделяют несколько ключевых факторов, влияющих на устойчивость региональных экономик к шокам⁷:

• Уровень диверсификации и технологического развития. Регионы с большим числом и разнообразием несырьевых отраслей оказываются более устойчивыми к внешним шокам. Это связано с возможностью быстро переключаться между отраслями и компенсировать спад в одной из них ростом в другой.
• Возможность участия в глобальных цепочках. С одной стороны, высокая открытость экономики для внешних связей (экспорта-импорта, иностранных инвесторов) может сделать регион уязвимым к внешним шокам, например при разрыве торговых связей. С другой — позволяет быстрее находить новые рынки и внешние ресурсы для адаптации.
• Человеческий капитал, включая предпринимательский. Регионы с высокой концентрацией квалифицированных кадров быстрее находят новые ниши и запускают импортозамещающие производства; более технологически компетентные жители имеют больше возможностей проходить переподготовку, осваивать и создавать новые продукты и т.д. При этом экономики с накопленным предпринимательским капиталом, т.е. умением жителей создавать и развивать бизнесы, лучше адаптируются к внешним изменениям, так как именно предприниматели приспособлены активно действовать в меняющихся условиях.
• Проактивная государственная политика. Улучшение делового климата и бюджетные инвестиции часто играют ключевую роль в восстановлении экономик после шоков.

Результаты влияния санкционного шока после 2022 года: кто выстоял, а кто — нет?

Рядом экспертов предполагалось существенное падение ВВП России в 2022 году, но по обновленным данным Росстата сокращение составило лишь -1,2%, а в последующие годы – наблюдался рост. На наш взгляд, понимание причин подобной устойчивости российской экономики невозможно без изучения ее пространственных и отраслевых особенностей.

1. Отраслевые тренды: какие сектора экономики преуспели?

По данным Росстата можно оценить изменение динамики выпуска по ключевым отраслям в наиболее острой фазе кризисных явлений 2022–2023 годах:

• Строительство стало лидером роста, что объясняется длительным инвестиционным циклом проектов и масштабной господдержкой (инфраструктура, льготная ипотека).
• Платные услуги населению также показали устойчивый рост. Здесь сыграли роль развитие внутреннего туризма (замена зарубежным поездкам) и рост доходов населения с 2022 года.
• Сельское хозяйство росло в большинстве регионов благодаря стабильному внутреннему спросу. Лидерами стали крупные агропромышленные центры, например Башкортостан, Татарстан, Брянская область.
• Добыча полезных ископаемых серьезно пострадала в 2023 году из-за санкционного потолка цен на нефть и других ограничений. Особенно это коснулось моноспециализированных сырьевых регионов, ориентированных на европейские рынки: Ямало-Ненецкий, Ненецкий АО, Республика Коми. Впоследствии частично удалось переориентировать торговые потоки на азиатские рынки.
• Обрабатывающая промышленность пережила спад из-за разрыва производственных цепочек и ухода иностранных инвесторов (особенно в автомобилестроении — Калининградская, Калужская области). Однако уже в 2023 году началось восстановление за счет роста госзаказа и импортозамещения. Пострадали лесопромышленные центры в результате ухода инвесторов и запрета продаж в странах ЕС: Карелия, Архангельская область, Республика Коми. Среди растущих регионов: Владимирская, Новосибирская, Рязанская, Тульская, Ярославская, Курганская области, Удмуртия, г. Москва.
• Розничная торговля просела в 2022 году из-за ухода зарубежных брендов и снижения спроса на товары длительного пользования. Но уже в 2023-м большинство регионов показали рост благодаря переориентации на новых поставщиков и параллельному импорту.

2. Интегральный индекс устойчивости: какие регионы выиграли?

Если по всем рассмотренным отраслям построить интегральный индекс, учитывающий совокупную динамику по региональной экономике, то из 85 рассмотренных региональных экономик 55 оказались относительно устойчивы к стрессу (65%), в том числе крупнейшие: Москва, Татарстан, Новосибирская, Ростовская, Нижегородская и Челябинская области, Краснодарский и Приморский края. Крупные агломерации благодаря размеру и разнообразию внутреннего рынка смогли адаптироваться быстрее.

В среднем по стране более стабильными оказались регионы со сложной структурой экономики и внешних связей: Москва, Татарстан, Свердловская, Челябинская области.

Повышенная шокоустойчивость (резильентность) наблюдалась в регионах с высокой предпринимательской активностью, особенно в 2023 году, когда малый и средний бизнес частично занял рыночные ниши ушедших иностранных компаний⁸, например в Москве и Подмосковье.

Сильнее пострадали северо-западные регионы (Ленинградская, Калининградская области, Санкт-Петербург), ранее тесно связанные с ЕС, а также сырьевые центры с низкой диверсификацией (Ямало-Ненецкий АО, Мурманская область).

Своеобразным образом сработало «преимущество отсталости»⁹ для некоторых менее развитых регионов: их низкая интеграция в мировую экономику позволила избежать резкого спада. Росли объемы параллельного импорта и внутреннего туризма, например в Кабардино-Балкарии.

3. Факторы шокоустойчивости: что подтвердил эконометрический анализ?

Для выявления закономерностей в рамках так называемой доказательной (научно-обоснованной) политики недостаточно описания ситуации и трендов, важно использование точных методов, учитывающих многообразие пересекающихся факторов. С помощью многофакторного моделирования было подтверждено несколько гипотез:

• Гипотеза 1: Регионы с тесными связями с недружественными странами сильнее пострадали во время санкционного шока¹⁰. Разрыв поставок привел к спаду экономической активности. Однако уже к 2023 году негативный эффект ослаб благодаря переориентации потоков на восток.
• Гипотеза 2: Уход иностранных компаний привел к спаду в отдельных отраслях (например, автомобилестроении)¹¹, но одновременно освободил ниши для российских предпринимателей. Поэтому влияние скорее положительное.
• Гипотеза 3: Сложная структура экономики способствовала устойчивости, но технологически сложные отрасли пострадали от разрыва импорта в начальный период шока в 2022 году.
• Гипотеза 4: Высокая предпринимательская активность стала фактором быстрого восстановления в 2023 год благодаря экспансии онлайн-торговли (маркетплейсов) в совокупности с разрешением параллельного импорта и активным ростом внутреннего туризма.
• Гипотеза 5: Государственная экономическая политика, направленная на улучшение делового климата в регионах и рост инвестиций положительно повлияли на устойчивость. Большую роль в сохранении экономической активности сыграл инвестиционный (бюджетный) стимул со стороны государства.

Таким образом, регионы с большей плотностью бизнес- агентов, с более развитым МСП и более сложной структурой экономики сумели быстрее адаптироваться к внешнему шоку, компенсировав разрыв производственных связей параллельным импортом и частично заменив иностранных собственников и инвесторов российскими.

Выводы и некоторые рекомендации

России удалось воспользоваться уникальными географическими преимуществами большой протяженной страны с относительно развитой инфраструктурой, имеющей множество соседей и выходов к Мировому океану, и перестроить экономику, увеличивая взаимодействие с более дружественными и быстро развивающимися странами. При этом страна не стала двигаться по ошибочному пути большей изоляции и снижения разнообразия, в частности огосударствления экономики.

На основе проведенного анализа могут быть предложены некоторые рекомендации по преодолению шоков в будущем:

1. Стимулировать диверсификацию экономики и внешних связей регионов, особенно тех, кто оказался наименее устойчивым.
2. Создавать различного рода институты опережающего развития — агентства с широкими полномочиями по поддержке инвестиционных и научно-технологических проектов.
3. Расширять меры инвестиционной политики: развивать государственно-частное партнерство, поддерживать стартапы и импортозамещение, улучшать деловой климат.
4. Стимулировать предпринимательскую деятельность: улучшать условия ведения бизнеса, поддерживать кластерные инициативы и бизнес-образование.

1. Земцов С.П. Санкционные риски и региональное развитие (на примере России) // Балтийский регион. 2024. Т. 16. №. 1. С. 23–45.

2. Земцов С.П., Волошинская А.В. Устойчивость к шокам экономик регионов России в условиях санкций // Журнал Новой экономической ассоциации. 2024. № 3(64). С. 54–83.

3. Martin R., Sunley P. Regional economic resilience: Evolution and evaluation. In: Handbook on regional economic resilience. Cheltenham: Edward Elgar Publishing, 2020, 10–35.

4. Жихаревич Б. С., Климанов В. В., Марача В. Г. Шокоустойчивость территории: концепция, измерение, управление // Региональные исследования. 2020. №. 3. – С. 4-15.

5. Талеб Н.Н. Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса. – Азбука-Аттикус, 2023.

6. Belitski M., Tsareva Y., Zemtsov S. Geography and persistence of entrepreneurship in Russia // Regional Studies. 2024. Т. 58. №. 5. С. 1076-1095.

7. Boschma R. Towards an evolutionary perspective on regional resilience // Regional Studies, 2015, 49, 733–751.

8. Земцов С.П. Источники роста деловой активности в регионах России в условиях внешних шоков // Журнал Новой экономической ассоциации. 2025. № 1 (66). С. 291–300.

9. Термин обозначающий способность предвидеть для менее развитых экономик дальнейшие изменения исходя из опыта стран, уже прошедших аналогичные этапы.

10. Землянский Д.Ю., Чуженькова В.А. Производственная зависимость от импорта в российской экономике: региональная проекция // Известия РАН. Серия географическая. 2023. T. 87. № 5. С. 651–665.

11. Бобровский Р.О. Роль уходящих иностранных компаний в экономике регионов России // Федерализм. 2023. Т. 28. № 2 (110). С. 197–219.