Разомкнутый цикл экономики замкнутого цикла

Представьте себе огромную реку. Ежегодно она приносит свыше 47 млн тонн твердых коммунальных отходов – пластик, стекло, бумагу, органику, упаковку. По замыслу реформы, эта «река» должна разветвляться: часть «воды» уходить на переработку и возвращаться в оборот, а только осадок на полигоны. Но в реальности все выглядит иначе. Отходы не всегда имеют оборудованные и продуманные места для накопления ТКО, часть отходов разносится ветром, места накопления ТКО превышают норму обслуживания домов, не хватает мест для сбора отходов, мусоровозы не всегда следуют своему графику и на этапе транспортировки разделенные фракции смешиваются в мусоровозе. Отходы поступают на сортировочный конвейер. Он работает безостановочно, как «сердце» мусорной индустрии. Ленты движутся, рабочие и автоматика выхватывают цветные фрагменты: ПЭТ-бутылки, стеклобой, алюминиевые банки.

В лучшем случае удается отобрать 13–15% от общего потока. Это ценные фракции, их отправляют на склад вторсырья. А остальные 85–87% – так называемые «хвосты сортировки» продолжают движение. Что это за «хвосты»? Смесь мелкой фракции, пищевых остатков, грязной упаковки, пленки, которую уже невозможно отмыть или отделить. Конвейер не останавливается, и эти серые, спрессованные массы падают в кузов мусоровоза. Их конечная остановка полигон. Гигантское тело свалки, которое растет с каждым годом.

Парадокс в том, что сам конвейер создает иллюзию круговорота. Он шумит, на нем трудятся люди, он дает цифры «обработки» для отчетов. Но в реальности это не замкнутый цикл, а разомкнутая «петля»: ресурс извлекается лишь на мгновение, а все остальное уходит в землю. Сортировка становится не этапом переработки, а фильтром, который отделяет малую часть ценного мусора от большой безнадежной. Если смотреть на поток отходов как на «реку», то сегодня на ней построена мощная «плотина» – сортировка, но забыли построить каналы для возврата «воды» обратно. И почти вся «вода», задержавшись на мгновение, уходит в тот же «океан» полигона. Чтобы разорвать этот порочный круг, нужно не просто улучшать конвейер, а менять маршрут: заставлять «хвосты» не исчезать в земле, а превращаться во что-то новое – переработанную продукцию, энергию, компост, сырье для промышленности. Пока же конвейер всего лишь красивый, но печальный путь на свалку.

Доля сортировки ТКО в России увеличилась с 3% в 2018 году до 55,1% в 2024 году, объем утилизации вырос в абсолютном выражении до 6,8 млн тонн, а инвестиции в отрасль превысили 300 млрд руб. Однако доля отходов, направляемых на полигоны, за тот же период не снизилась, а выросла с 73,2% в 2021 году до 82,5% в 2024 году. Система сортирует больше, но и закапывает тоже больше. В этом и заключается главный парадокс российской мусорной реформы. Сортировка работает, но циркулярная экономика не запускается.

Разрыв между обработкой и утилизацией является одним из ключевых «бутылочных горлышек» российской модели обращения с отходами. В 2024 году на обработку (сортировку) было направлено 26,3 млн тонн ТКО, однако на утилизацию и обезвреживание ушло лишь 6,8 млн тонн, т.е. менее 15% от общего потока. Остальные отсортированные отходы, включая «хвосты сортировки», безвозвратно уходят на полигоны.

Типичная схема работы российского комплекса обработки ТКО сегодня выглядит так: отбор до 13–15% ценных фракций (стекло, пластик, металл) и захоронение остальных 85% массы. При этом по действующим с сентября 2025 года нормативам старые комплексы обязаны извлекать минимум 9% вторичных ресурсов, а новые – от 13 до 15% в зависимости от мощности. Эти показатели несопоставимы с задачами перехода к циркулярной экономике, где отход должен возвращаться в производство, а не вывозиться на полигон после минимальной ручной разборки.

Статистика разомкнутого цикла

Анализ данных, систематизированных на основе данных Указов Президента, федеральных проектов, государственных докладов (ГД) Министерства природных ресурсов и экологии, Единой межведомственной информационной статистической системы (ЕМИСС), отчета Счетной палаты и ППК «РЭО», позволяет зафиксировать три ключевых противоречия [1-10]:

Сортировка растет, захоронение не снижается. Целевой ориентир Указа Президента № 309 от 07.05.2024 предполагает сортировку 100% ТКО к 2030 году и захоронение не более 50% таких отходов. Однако фактическая динамика идет в противоположном направлении. За четыре года доля захоронения в общей массе образованных ТКО возросла почти на 10 процентных пунктов – с 73,2% в 2021 году до 82,5% в 2024 году.
Утилизация растет, но кратно медленнее сортировки. Доля утилизации ТКО увеличилась с 11,6% в 2021 году до 14,3% в 2024 году, а в абсолютном выражении объем утилизации вырос с 2,6 млн тонн до 6,8 млн тонн. Однако темпы роста утилизации (примерно +1 п.п. в год) недостаточны для достижения 25% использования вторичных ресурсов к 2030 году, заложенных в Федеральный проект «Экономика замкнутого цикла». При сохранении текущих темпов целевой индикатор может быть перевыполнен к 2027 год, но для качественного перехода требуется не линейный, а структурный рост, замыкающий материальные потоки.
Образование ТКО не сокращается. Объем образования ТКО в 2020–2024 годах остается стабильным в диапазоне 45,9–48,5 млн тонн, а в 2024 году даже вырос на 3,8%, до 47,7 млн тонн. Это означает, что профилактические меры по предотвращению образования отходов (сокращение упаковки, продление срока службы товаров, изменение потребительских моделей) пока не дают заметного эффекта. В 2024 году, по данным государственного доклада Министерства экологии и природных ресурсов России, объем образования ТКО сократился незначительно с 48,5 млн т в 2020 г. до 47,7 млн тонн, но в значительной степени это снижение обеспечено переклассификацией отходов в побочные продукты, а не реальным сокращением потребления.

«Обработка (сортировка)» ≠ утилизация

Невозможно не обратить внимание на формулировку: «Доля направленных на захоронение твердых коммунальных отходов, в том числе прошедших обработку (сортировку), в общей массе образованных твердых коммунальных отходов (G2)» в данных ЕМИСС. То есть даже после сортировки извлеченные фракции часто не находят переработчика и тоже едут на полигон. В российской практике типичная схема: сортировка на заводе → отбор до 15% вторсырья (стекло, пластик, металл) → остаток (85%) на захоронение. Поэтому высокий процент захоронения в таблице это не только отказ от сортировки, но и неэффективность самой сортировки без глубокой утилизации.

Почему отсортированные отходы возвращаются на полигоны

За внешне благополучными цифрами роста сортировки скрывается глубинный структурный дефицит.РСистема обращения с ТКО сегодня обладает мощностями первичной обработки, но не имеет достаточной инфраструктуры глубокой переработки.

Общий объем инвестиций в отрасль за 6 лет, по данным Коммерсантъ¹, превысил 300 млрд руб., заключены концессионные соглашения. Однако распределение создаваемых мощностей остается несбалансированным: обработка – 55,1%, утилизация – 14,3%, захоронение – 82,5%. Каждый рубль, вложенный в развитие сортировки, практически не сопровождается сопоставимым рублем на переработку. Кроме того, в структуре новых мощностей захоронение продолжает занимать значительную долю. Это обстоятельство противоречит целевым ориентирам сокращения полигонного размещения.

Ситуация усугубляется экономическими факторами: вторичные ресурсы остаются неконкурентоспособными по сравнению с первичным сырьем, недостаточность экономических стимулов, инвестиционные барьеры при создании организаций для глубокой переработки. Падение цен на вторичные материальные ресурсы, нестабильный спрос и низкая рентабельность переработки в ряде регионов приводят к тому, что компании вынуждены сворачивать деятельность или закрываться. В отдаленных регионах из-за огромных расстояний и низкой рентабельности ценность материала стала отрицательной. Рынок вторсырья в России находится в состоянии глубокого кризиса, и без радикального пересмотра экономических и административных механизмов стимулирования спроса на вторичные ресурсы эта проблема неразрешима.

Институт расширенной ответственности производителей (РОП), призванный стимулировать бизнес к утилизации товаров и упаковки после утраты ими потребительских свойств, пока не работает в полную силу. Хотя законодательство предусматривает поэтапное повышение нормативов утилизации – с 55% в 2025 году до 75% в 2026 году и до 100% с 2027 года в соответствии с Постановлением Правительства России №1041 «О значениях базовых ставок экологического сбора и коэффициента, учитывающего сложность извлечения отходов от использования товаров для дальнейшей утилизации, наличие технологической возможности их утилизации с учетом изменения физических, химических и механических свойств материалов при многократном использовании (с учетом возможных циклов переработки отходов от использования товаров), востребованность вторичного сырья, полученного из таких отходов, для использования при производстве товаров (продукции)» от 01.08.2024 г. (ред. от 11.03.2026 г.). Практика показывает, что производители могут уклоняются от исполнения обязательств, а механизмы контроля остаются недостаточными. В марте 2026 года вступил в силу Федеральный закон № 31-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных нарушениях» от 20.02.2026 г., ужесточивший административную ответственность за непредставление отчетности по массе товаров и упаковки и за неуплату экологического сбора. Однако этих мер недостаточно: требуется целевое расходование экосбора, прозрачная система стимулов и надежный контроль за реальной утилизацией.

Региональные диспропорции: три сценария, один тупик

Анализ региональных данных ЕМИСС по показателю G2 «Доля ТКО, направленных на захоронение» за 2021–2024 годы позволяет выделить три типа субъектов РФ, которые по-разному проходят через одно и то же «бутылочное горлышко», таблица 1.

Показатели по регионам России, 2021–2024

Регион	2021	2022	2023	2024
Российская Федерация	73,2	81,7	80,5	82,5
Астраханская область	91,6	88,0	81,6	106,1
Брянская область	92,2	97,0	55,3	134,6
Еврейская автономная область	0,0	4,0	0,0	2,4
Республика Ингушетия	27,9	35,0	65,0	65,0
Калининградская область	99,7	99,8	93,8	105,5
Кировская область	100,0	99,3	100,7	100,0
Магаданская область	100,0	100,0	100,0	100,0
Республика Алтай	100,0	100,0	100,0	100,0
Республика Дагестан	100,0	100,0	100,0	100,0
Республика Тыва	100,0	100,0	100,0	100,0
Республика Хакассия	100,0	100,0	100,0	100,0
Республика Северная Осетия – Алания	15,6	15,9	14,8	12,4
Республика Татарстан (Татарстан)	94,6	95,5	91,7	81,2
Ростовская область	87,0	82,6	92,3	158,0
Рязанская область	19,1	18,1	14,8	17,6
Пермский край	96,9	97,2	93,6	93,2
Нижегородская область	90,6	93,2	90,5	86,6
Новгородская область	86,1	88,4	91,8	85,7
Новосибирская область	35,3	97,5	94,3	93,8
Орловская область	41,0	68,3	79,1	63,6
Свердловская область	95,6	92,0	96,9	110,0
Тюменская область	96,4	96,0	96,1	94,8
Ненецкий автономный округ	97,3	88,3	84,4	88,6
Ханты-Мансийский автономный округ – Югра	96,0	98,3	92,5	98,8
Чукотский автономный округ	50,3	38,6	60,9	43,9
Ямало-Ненецкий автономный округ	98,3	97,6	98,2	98,2

Таблица 1. Доля направленных на захоронение твердых коммунальных отходов, в том числе прошедших обработку (сортировку), в общей массе образованных твердых коммунальных отходов (G2) с 2021-2024 гг. (Данные ЕМИСС, составлено автором)

Среднее по РФ значение показателя G2 менялось следующим образом: 2021 г. – 73,2% → 2022 г. – 81,7% → 2023 г. – 80,5% → 2024 г. – 82,5%. За четыре года доля захоронения не только не снизилась, но возросла почти на 10 процентных пунктов. Это подтверждает вывод предыдущей записки о том, что на макроуровне прогресс в обработке не трансформируется в сокращение захоронения. Более того, в 2024 г. зафиксирован худший результат за весь период наблюдений.

Первый кластер: полигонно-зависимые регионы. Наиболее многочисленная группа, где доля захоронения стабильно превышает 90%, а в отдельных случаях 100%. Сюда входят Республика Алтай, Республика Дагестан, Республика Тыва, Республика Хакасия, Магаданская область, Кировская область, Тюменская область, Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономные округа. Особого внимания заслуживают регионы с показателями свыше 100%: Ростовская область (158% в 2024 году), Брянская область (134,6%), Свердловская область (110%), Астраханская область (106,1%) и Калининградская область (105,5%). С точки зрения материального баланса такие значения указывают на серьезные методологические проблемы учета: либо объем образования ТКО в регионе занижен, либо регион принимает на захоронение значительные объемы «чужих» отходов, формально ухудшая собственный показатель.

Второй кластер: регионы переходного типа. Субъекты, демонстрирующие постепенное снижение доли захоронения, но сохраняющие высокий уровень полигонной зависимости. К этой группе относятся Республика Татарстан (снижение с 94,6% в 2021 году до 81,2% в 2024 году), Нижегородская область, Новгородская область, Орловская область, Новосибирская область и Ненецкий автономный округ. Именно здесь наиболее отчетливо проявляется «бутылочное горлышко»: сортировочные мощности уже построены, однако завершающий контур переработки отсутствует. В результате значительная часть отсортированных отходов все равно попадает на полигоны, не формируя замкнутого цикла.

Третий кластер: регионы с относительно низкой долей захоронения. Республика Северная Осетия – Алания (12,4% в 2024 году), Рязанская область (17,6%), Чукотский автономный округ (43,9%) и Еврейская автономная область (2,4%). Однако столь низкие значения не всегда свидетельствуют о высокой степени циркулярности. В ряде случаев они могут быть объяснены межрегиональным вывозом отходов, особенностями расчета образования ТКО или неполным охватом потоков, может демонстрироваться статистическая, а не реальная эффективность.

Международный контекст: отставание нарастает

Сравнение с целевыми ориентирами стран Европейского союза, США и Китая подчеркивает масштаб системного отставания российской модели обращения с отходами.

По данным «European Environmental Agency» («EEA»), Европейский союз к 2030 году ставит цель по переработке 60% муниципальных отходов, а к 2035 году 65% [11]. При этом стратегическая цель ЕС – сокращение захоронения муниципальных отходов до уровня менее 10% к 2035 году². Уже сегодня ряд стран ЕС демонстрирует уровень переработки, превышающий 50% (Германия, Австрия, Нидерланды, Бельгия). В США, по данным «Environmental Protection agency» («EPA») U.S., в стратегических целях обращения с отходами определена доля переработки отходов до 50% к 2030 г.³ Россия, при доле утилизации 14,3% и захоронении 82,5% в 2024 году, сохраняет модель, характерную для стран с наименее развитой инфраструктурой обращения с отходами.

Китай демонстрирует более быстрый прогресс. К 2025 году охват населения раздельным сбором отходов в китайских городах достиг 100%. Ключевые факторы успеха Китая – сочетание жесткого административного контроля с широкой информационной кампанией, внедрение цифровых технологий контроля и поэтапное наращивание мощностей переработки параллельно с сортировкой. Переосмысливается подход, при котором сжигали отходы для получения энергии. Он размыкал цикл, требовал производства товаров из первичных материалов⁴.

В России действует упрощенная система сортировки (вторсырье, смешанные отходы). В Китае действует обязательная четырехфракционная система (влажные отходы, сухие, перерабатываемые, опасные) за мусорными площадками установлен контроль с распознаванием лиц, дежурят волонтеры. В Китае развит легальный и полулегальный сектор сборщиков вторичного сырья. В России установлена монополия региональных операторов по обращению с твердыми коммунальными отходами (ТКО) в рамках тарифного регулирования. При этом действующая система не предусматривает стимулов для хозяйствующих субъектов к раздельному накоплению и более глубокой переработке отходов. Такая ситуация порождает риски: операторы могут намеренно демонстрировать негативные финансовые результаты, чтобы обосновать дальнейший рост тарифов. Кроме того, существует опасность отсутствия собственного парка специализированной техники существенная доля автотранспорта может привлекаться у субподрядчиков, что в перспективе способно привести к срыву исполнения контрактов и другим негативным сценариям. Дополнительную проблему создает инфраструктура сбора отходов: места накопления не всегда оборудованы должным образом, их часто не хватает даже на несколько соседних домов, что приводит к переполнению и загрязнению территории с появлением грызунов, антисанитарии и др., а количество секций для раздельного приема пластика, строительного мусора и других фракций оказывается недостаточным. Более того, даже при наличии раздельных контейнеров сами мусоровозы нередко смешивают все отходы при вывозе, что полностью нивелирует усилия граждан по сортировке и препятствует достижению целей вторичной переработки.

В Китае для проектов переработки отходов на ТЭЦ / ТЭС для выработки тепловой и электрической энергии (Waste to Energy) с использование мощных фильтров для вылова загрязняющих веществ с учетом параметров государственного субсидирования продажи энергии на основе отходов при теплотворной способности отходов 1480 ккал/кг IRR оставляет 6,5%, а ROE 9,12% [12]. При теплотворной способности отходов от 1800 ккал/кг IRR составляет около 8,65% и проекты начинают выходить на окупаемость.

Помимо технологии переработки отходов в энергию развивается технология химического рециклинга (деполимеризация и пиролиз), анаэробное сбраживание отходов (получение биометана на основе органических отходов для заправки городского транспорта) и др.

По данным отчетности одной из крупнейших организаций обращения с ТКО в США у «Waste Management Inc.» ROE составляет от 27-31% в зависимости от сезона⁵. У одной из крупнейших финских компаний «Lassila & Tikano» ROE находилась на уровне 12%⁶ (этот и иные кейсы, представленные автором в этой и других публикациях не являются инвестиционной рекомендацией).

В России по данным исследований ВШЭ Волковой В.А., рентабельность обработки вторичного сырья составляла 1-2%, что является относительно низким показателем [13]. По данным исследования Герасимова А.А., среднеотраслевая норма чистой прибыли предприятий, собирающих неопасные отходы в Московской области в 2020 г., составляла 2,4%, аналогичный показатель у организаций в сфере обработки вторичного сырья – 0,8%, обработки и утилизации – 9,1%, утилизации сортированных отходов 1% [14]. Недостаточная сформированность рынка, низкий уровень отдачи при существующих экономических моделях и экономических и административных инструментах и др. является демотивирующим фактором для входа организаций в сферу обращения с отходами.

Выводы

Проведенный анализ позволяет сформулировать пять ключевых выводов о состоянии и перспективах российской реформы обращения с отходами (рисунок 1).

Чащин — Рисунок 1. Исикава-анализ причин роста захоронения ТКО (составлено автором с использованием цифрового инструментария)

Формально целевые индикаторы по сортировке и утилизации могут выполняться или даже перевыполняться на оперативном уровне. Однако ключевая экологическая цель – сокращение захоронения до 50% к 2030 году при текущей траектории достижима формально, а реально система за четыре года не просто не снизила, а нарастила долю захоронения с 73,2% до 82,5%, причем фактические данные за 2025 год не демонстрируют требуемого перелома.
Основной системный барьер – не отсутствие сортировки, а разрыв между обработкой и глубокой переработкой, а также отсутствие устойчивого спроса на вторичные ресурсы. Каждый дополнительный процент сортировки без сопоставимого роста утилизации лишь увеличивает массу «хвостов сортировки», которые по-прежнему направляются на полигоны. Сортировка не эквивалентна циркулярности. Она создает материальный поток, но не гарантирует его возврата в экономику. В связи с этим возможно рассмотреть предлагаемый методический подход, основанный на расчете отношения разницы доли отсортированных отходов и доли утилизированных отходов к доле отсортированных ТКО. Чем ближе коэффициент «разрыва» к 100%, тем больше барьеров и факторов для развития циркулярной экономики. На основе данных 2024 момент расчетное значение коэффициента разрыва циркулярной экономики равняется 74%.
Региональная дифференциация чрезвычайно высока – от 12,4% до 158% захоронения ТКО в 2024 году. Достижение общероссийской цели (≤50% к 2030 году) невозможно без резкого сокращения доли захоронения в большинстве субъектов, которые сегодня находятся на уровне 90–100%. Появление значений >100% в пяти регионах в 2024 году – тревожный сигнал, указывающий на системные проблемы качества учета и/или межрегионального перераспределения потоков.
Статистическая база требует существенной унификации. Различные государственные системы (ЕМИСС, государственные доклады Минприроды, показатели федеральных проектов) используют отличающиеся методики расчета, что затрудняет комплексную оценку эффективности реформы. В одних документах применяется показатель доли ТКО, направленных на обработку, в других – индекс использования вторичных ресурсов, доля отходов, направленных на захоронение. Наличие аномальных значений (>100%) свидетельствует о низкой достоверности учета в ряде регионов.
Достижение целей 2030 года потребует не просто наращивания инвестиций, но смены самой модели управления отходами от экстенсивного расширения сортировки к созданию полноценного замкнутого контура, где переработка и повторное вовлечение материалов в оборот становятся экономически выгодными. Необходимы меры:

введение растущего по годам налога на захоронение с зачислением средств в фонд развития перерабатывающей инфраструктуры;
переход к экономическим стимулам использования вторичного сырья (налоговые льготы, квоты для закупок);
пересмотр операционных KPI региональных операторов с ориентацией на долю утилизации, а не только на процент сортировки и др. Захоронение ТКО должно стать невыгодным. Закрепить в нормативно-правовых актах, стратегических документах, KPI региональных операторов, предложенный методический подход оценки «разрыва циркулярной экономики».

На основе анализа причинно-следственных связей и нормативно-правовых актов (НПА) сформирована RACI-матрица мероприятий, направленных на совершенствование системы обращения с ТКО (таблица 2).

Матрица ответственности RACI по реформе обращения с ТКО

Рекомендация	Ответственный (A)	Исполнитель (R)	Согласование (C)	Информирован (I)	НПА
Верификация данных ЕМИСС G2	Министерство природных ресурсов и экологии РФ	Росприроднадзор	Счетная палата РФ	Субъекты РФ	89-ФЗ, Указ №309, 474 и др.
Методика очистки статистики от межрегиональных потоков	Минприроды РФ	Росстат, ЕМИСС	ППК РЭО	Регионы	89-ФЗ и др.
Прозрачность расходования экосбора	Минприроды РФ	Росприроднадзор	Минфин РФ	Производители	89-ФЗ, механизм РОП и др.
Налог на захоронение ТКО	Правительство РФ	Минфин РФ	Минэкономразвития РФ	Регионы	Налоговый кодекс РФ и др.
Изменение KPI регоператоров	Минприроды РФ	ППК РЭО	ФАС РФ	Регионы	Постановление №1156 и др.
Стимулы для населения за раздельный сбор	Правительство РФ	Субъекты РФ	Минфин РФ	Население	89-ФЗ и др.
Развитие рынка вторсырья	Минпромторг РФ	ППК РЭО	Минэкономразвития РФ	Бизнес	Указ №309, 474 и др.
Создание перерабатывающих мощностей	Субъекты РФ	Региональные операторы, инвесторы	ППК РЭО	Минприроды РФ	89-ФЗ и др.
Баланс потоков ТКО в регионах >100%	Губернаторы субъектов	Регоператоры	Росприроднадзор	Минприроды РФ	89-ФЗ и др.
Контроль смешивания отходов при транспортировке	Региональные органы ЖКХ	Регоператоры	Росприроднадзор	Население	Постановление №1156 и др.
Оснащение специализированными мусоровозами	Регоператоры	Подрядчики	РЭО	Регионы	Постановление №1156 и др.
Контроль вывоза отходов юридических лиц	Органы экологического надзора субъектов РФ	Муниципалитеты	Регоператоры	Население	КоАП РФ, 89-ФЗ и др.

Составлено автором с использованием цифрового инструментария

Для федерального уровня в рамках компетенций соответствующих организаций:

Провести срочную верификацию данных ЕМИСС по показателю G2 за 2023–2024 годы, особенно по регионам с показателями более 100% с запросом разъяснений.
Разработать методику очистки отчетности от влияния ввозимых отходов, чтобы показатель доли захоронения отражал эффективность обращения с ТКО именно на территории субъекта. Как вариант, возможно включить в регистры учета позиции по привезенным ТКО, вывезенных ТКО.
Обеспечить прозрачность затрат экосбора на мероприятия системы обращения с ТКО.
Ввести растущий по годам налог / плату на захоронение с целевым зачислением средств в фонд развития инфраструктуры переработки. Захоронение фракций ТКО должно стать невыгодным в сравнении с утилизацией. Разработать экономические стимулы, которые сделают переработку выгоднее полигона.
Разработать стандарты упаковочного материла, пригодного для сортировки, включая AI-сортировку.
Развивать конкурентный рынок вторичного сырья.
Ввести в KPI региональных операторов требования по доле утилизации, переработки ТКО и контролю соблюдения графика вывоза ТКО, а также KPI наличию собственного парка вывоза ТКО (см. негативные кейсы в Свердловской области и др. регионов), сопоставимого с потенциальным объемом вывоза отходов с вверенных территорий для снижения рисков невыполнения договоров на вывоз ТКО с субподрядчиками вследствие отсутствия специализированной автотехники.
Включать в оценку деятельности операторов ТКО, профильных органов показатели водоемкости, углеродоемокости обращения с ТКО, результативности обращения с ТКО.
Проработать стимулы для выплаты жителям, сортирующим ТКО. Например, выплаты за сданную пластиковую бутылку. Кейсы с залоговой системой. Перечислять выплаты за счет фонда развития инфраструктуры переработки и (или) экологических сборов для избегания двойных платежей со стороны потребителей и производителей. Люди, которые моют пластиковые бутылки от органических остатков в домашних условиях, несут дополнительные затраты. Для них снижена мотивация к сортировке ТКО.
Учесть в тарифных моделях параметры экономического стимулирования сортировки ТКО для населения и организаций и компенсаций из средств фонда развития инфраструктуры переработки / экологических сборов.

Для регионального и локального уровня в рамках компетенций соответствующих организаций:

Регионам с показателями захоронения >100% (Брянская, Ростовская, Свердловская, Астраханская, Калининградская области) представить до конца года баланс потоков ТКО и устранить искажения учета, при подтверждении.
В регионах, например, в Пермском крае люди выражают негодование в социальных сетях: контейнеры переполнены, либо отсутствуют оборудованные должным образом площадки для сбора ТКО. Екатеринбург демонстрирует еще более странную логику. Из дворов исчезают ранее установленные оборудованные контейнеры для пластика, вместо них появляются боксы для сбора текстиля. «Боксы для сбора текстиля это хорошо, но почему нельзя оставить пластик вместе с остальными баками?» ̶ спрашивают горожане.
Усилить меры контроля за вывозом ТКО юридических организаций в баки жителей. Актуализировать данные по объему сбора ТКО среди домов. Установить дополнительные контейнеры при необходимости.
Пяти регионам со 100%-ным захоронением (Магаданская область, Республика Алтай, Дагестан, Тыва, Хакасия) разработать индивидуальные «дорожные карты» создания базовой инфраструктуры утилизации с федеральной поддержкой.
Регионам переходного типа пересмотреть территориальные схемы обращения с отходами, сделав акцент на вводе объектов глубокой переработки, а не только сортировки.
Предусмотреть доступные транспортные средства / со специализированными отсеками для вывоза отсортированных фракций ТКО с ужесточением контроля сохранения фракций ТКО при транспортировке для снижения рисков заражения отсортированных населением отходов, снижения случаев, когда в мусоровоз высыпают отходы в один отсек приема отходов, тем самым усилия людей сводятся к минимуму.

Реформа обращения с отходами в России находится на перепутье: либо она останется имитацией циркулярной экономики с растущей сортировкой, но сохраняющимся захоронением, либо произойдет структурный переход к модели, где ресурсы действительно возвращаются в экономику. Текущие цифры однозначно свидетельствуют о том, что первый сценарий пока побеждает. Чтобы изменить эту траекторию, потребуются не просто дополнительные инвестиции, но иная логика управления от показателей процесса (сколько отсортировали) к показателям результата (на сколько снизили образование отходов и сколько вернули в экономику).

Для выхода из тупика недостаточно строить новые сортировочные линии. Нужно синхронно развивать оборудованность мест сбора ТКО, переработку, формировать спрос на вторичное сырье, унифицировать статистику, пересматривать KPI в пользу снижения захоронения и создавать экономические стимулы, которые сделают переработку выгоднее полигона. Усилить требования к финансовой стабильности и оснащенностью собственным парком автомобильной техники ответственных организаций для снижения рисков срыва контрактов на вывоз ТКО. А также учитывать санитарно-гигиенические условия и здоровье населения при проектировании объектов обращения с ТКО. Иначе реформа так и останется проектом более аккуратного захоронения, а не переходом к замкнутому циклу.