Павел Новицкий: «Результат начинается тогда, когда разработка получает конкретную производственную задачу»

В рамках ТНФ нам удалось поговорить с генеральным директором АО УК «ИНТЦ «Аэрокосмическая инновационная долина» Павлом Новицким о том, как сегодня АКИД помогает технологическим компаниям проходить путь от прототипа до промышленного внедрения, выстраивает сотрудничество с «Роскосмосом» и ОАК, а также о перспективах частного бизнеса в российском космосе.

— Расскажите, чем АКИД сегодня занимается на практике? Какие задачи вы решаете для технологических компаний, кроме предоставления статуса резидента?

— Наша основная задача — помочь технологической компании пройти путь от разработки и первых испытаний до промышленного внедрения и масштабирования. Для этого мы сопровождаем проекты в привлечении инвестиций и мер государственной поддержки, помогаем выстраивать взаимодействие с индустриальными партнерами и потенциальными заказчиками, искать производственную кооперацию и необходимые компетенции.

Отдельное направление — включение разработок резидентов в производственно-технологические цепочки крупных российских компаний и государственных корпораций. Здесь мы помогаем подготовить технологическое предложение под конкретную отраслевую задачу, организовать прямой диалог с потенциальным заказчиком и довести перспективные решения до пилотирования.

При этом мы смотрим на потребности технологических компаний шире. Один из примеров — создание Центра передового технологического образования на базе МИРЭА. Это образовательная программа, которая формируется непосредственно под кадровый запрос конкретной компании. Студенты получают прикладные компетенции и возможность трудоустройства, а компания — специалистов, подготовленных под ее технологические задачи и не требующих длительного дополнительного обучения. Для нас это важный пример того, как инновационная инфраструктура может помогать бизнесу не только с финансированием и рынком, но и с формированием кадрового резерва.

Кроме того, мы развиваем собственную инфраструктуру, в том числе направление беспилотных авиационных систем на базе НПЦ БАС «ПРОТОС», и формируем вокруг Долины сеть инвестиционных, научных, образовательных и индустриальных партнеров. В конечном счете наша задача — создать условия, при которых технологическая компания получает все необходимое для роста: от кадров и инфраструктуры до финансирования, заказчика и выхода в промышленную кооперацию.

— Какие 3–5 показателей вы считаете главными для оценки работы АКИД? Каких значений удалось достичь по ним в 2025 году и за 2026 год на данный момент?

— Мы смотрим прежде всего на качество и зрелость проектов, объем привлеченного финансирования, количество запущенных пилотных внедрений и кооперационных проектов, развитие партнерской сети и, в конечном счете, коммерциализацию разработок.

Сегодня в проекте участвуют 162 высокотехнологичные компании, более 40 компаний находятся в потенциальном пайплайне. Сформирована сеть из более чем 35 профильных партнеров, пяти вузов и десяти инвестиционных фондов. В 2025 году одним из заметных инвестиционных результатов стала сделка фонда «Восход» с резидентом АКИД — разработчиком промышленных систем 3D-печати AM.TECH — на 250 млн руб. В 2026 году мы существенно усилили направление промышленной кооперации: например, по итогам майской кооперационной сессии с Роскосмосом из примерно 15 представленных проектов с шестью компаниями ведутся переговоры о пилотном внедрении. Подробности, простите, разглашать не могу. 

При этом мы сознательно стремимся уходить от оценки работы исключительно по количеству выданных статусов. Следующим этапом развития Долины мы видим увеличение доли проектов, которые получают финансирование, проходят пилотирование, выходят в серию и становятся частью реальных производственных цепочек. 

К слову, несколько компаний, превысивших порог выручки в 1 млрд руб., уже «выпустились» из Долины — считаем это еще одним показателем нашей работы.  

— За время работы АКИД число резидентов выросло до более чем 150. Что стоит за этим ростом? Сколько из этих компаний уже имеют выручку, серийный продукт и реальные заказы?

— Рост числа резидентов показывает прежде всего наличие в России достаточно большого слоя технологических предпринимателей и инженерных команд, которым необходима инфраструктура для дальнейшего развития. Для компаний важны не столько формальные преимущества статуса, сколько возможность получить доступ к мерам поддержки, инвестиционным инструментам, крупным заказчикам и промышленной кооперации.

При этом портфель Долины по определению неоднороден. В нем есть молодые компании на стадии НИОКР и прототипирования, проекты, которые уже проходят испытания и готовятся к серийному производству, и более зрелые предприятия с выручкой, заказами и собственным производством. Мы считаем это нормальной структурой для инновационного центра: наша задача как раз состоит в том, чтобы увеличивать долю компаний, которые переходят из одной стадии зрелости в следующую.

Точное агрегированное число компаний с выручкой, серийной продукцией и подтвержденными заказами корректнее приводить по итогам ежегодного мониторинга резидентов. Но принципиально для нас важно другое: рост количества участников должен сопровождаться ростом числа реальных внедрений, сделок и кооперационных проектов.

— Вы говорили о сотрудничестве с «Роскосмосом» и ОАК. Есть ли уже конкретные примеры, когда продукция резидентов была испытана, закуплена или вошла в цепочку поставок этих компаний?

— С Объединенной авиастроительной корпорацией у нас выстроена постоянная системная работа по включению перспективных разработок резидентов АКИД в производственные и технологические цепочки предприятий корпорации. Генеральный конструктор ОАК Сергей Сергеевич Коротков является председателем нашего научно-технического совета, поэтому этот процесс вплетен в работу Долины достаточно органично. Мы стараемся осторожно относиться к публичному раскрытию отдельных кейсов до завершения необходимых процедур.

С Роскосмосом в мае 2026 года мы провели первую масштабную кооперационную сессию, в рамках которой порядка 15 резидентов АКИД представили свои разработки непосредственно руководству и профильным представителям госкорпорации. На сегодняшний день шесть компаний по итогам кооперационной сессии с Роскосмосом сейчас на стадии переговоров о пилотном внедрении.

Для нас это один из наиболее важных результатов такой работы. Сам факт встречи технологической компании с крупным заказчиком еще не является результатом. Результат начинается тогда, когда разработка получает конкретную производственную задачу, проходит проверку и появляется возможность ее реального применения.

— Какие 2–3 проекта резидентов вы бы назвали наиболее показательными? Что они разработали, на каком этапе находятся сейчас и какую роль АКИД сыграл в их развитии?

— Хороший пример — компания «Эколибри», которая занимается созданием беспилотного самолета вертикального взлета и посадки Р-75. Проект получил 270 млн руб. инвестиций Фонда НТИ для создания серийного производства. В данном случае важна сама логика развития: от инженерной разработки проект пришел к привлечению существенного финансирования и подготовке к производственному масштабированию.

Другой показательный проект — AM.TECH, разработчик промышленных 3D-принтеров и программного обеспечения. В 2025 году фонд «Восход» инвестировал в компанию 250 млн руб. Это важное для нас направление, поскольку аддитивные технологии имеют широкое применение в высокотехнологичной промышленности и позволяют решать в том числе задачи технологической независимости.

Наша роль в подобных проектах — создавать среду и помогать проекту быстрее получить необходимые ресурсы: от инвестиционной упаковки и поиска финансирования до взаимодействия с индустриальными партнерами, мерами поддержки и потенциальными заказчиками.

— Какие направления сейчас дают наибольший результат у резидентов? Где уже есть реальные продажи и спрос со стороны бизнеса?

— Наиболее динамично сегодня развиваются проекты, которые напрямую отвечают на конкретный промышленный запрос. Это беспилотные авиационные системы и их компоненты, а также средства противодействия; радиоэлектроника, специализированное программное обеспечение, решения в области искусственного интеллекта, аддитивные технологии и отдельные направления аэрокосмического приборостроения.

Мы видим устойчивый интерес к технологиям, которые позволяют повысить эффективность производства, заместить критически важные зарубежные решения, локализовать компоненты, сократить технологические циклы и обеспечить поддержку принятия решений. 

Практика при этом показывает, что наибольший результат дают проекты, в которых сильная технология с самого начала соотнесена с понятной задачей конкретного рынка или заказчика.

— Что сегодня сильнее всего мешает российским технологическим компаниям расти после создания прототипа? Деньги, производство, кадры, сертификация, поиск заказчиков или что-то другое?

— На практике это почти никогда не одна проблема. Между работающим прототипом и серийным продуктом существует достаточно сложный этап, когда компании одновременно необходимы финансирование, производственная база, испытания и сертификация, квалифицированные кадры и, главное, подтвержденный заказчик.

Особенно важно обеспечить молодым технологическим компаниям возможность встроиться в уже существующие производственные цепочки. Крупный заказчик должен понимать, что за технологией стоит устойчивый производитель, способный обеспечить необходимое качество, объем, сроки и последующее сопровождение. А стартапу, в свою очередь, необходимо понимать требования отрасли еще до того, как он вложит значительные средства сначала в разработку, а затем в масштабирование.

Поэтому наиболее эффективной нам представляется модель, при которой государственные меры поддержки, институты развития, крупный бизнес и технологические компании работают в единой логике. Собственно, создание таких связей — одна из ключевых задач Долины.

— Как, на ваш взгляд, будет меняться роль частных компаний в российском космосе в ближайшие 5–10 лет? В каких направлениях они реально могут конкурировать с крупными корпорациями?

— Я бы не ставил вопрос исключительно в плоскости конкуренции частного бизнеса с крупными государственными корпорациями. Для России гораздо перспективнее модель взаимного дополнения. Государство и Роскосмос сохраняют системообразующую роль, отвечают за стратегическую инфраструктуру, долгосрочные программы и национальные интересы, а частные компании могут быстрее развивать отдельные технологические ниши и сервисы.

Это прежде всего компонентная база, приборы, малые космические аппараты, программное обеспечение, дистанционное зондирование Земли и анализ спутниковых данных, отдельные сервисные решения. Государственная политика также движется в этом направлении: в национальном проекте развития космической деятельности предусматривается вовлечение частного бизнеса в производство космических аппаратов и развитие сегмента ДЗЗ.

Мне кажется, в ближайшие годы наиболее интересной будет формирование вокруг государственной космической отрасли полноценного конкурентного слоя частных поставщиков, разработчиков и операторов сервисов.

— США и Китай активно развивают частный космос, спутниковые группировки и новые ракетные технологии. Что из их подходов России имеет смысл использовать, а что не подойдет нашим условиям?

— Любой международный опыт имеет смысл изучать, но механически переносить чужую модель на российскую почву было бы неправильно. У России собственная структура космической промышленности, свои задачи в области безопасности, технологического суверенитета и развития территорий.

Из международной практики, на мой взгляд, полезен сам принцип создания долгосрочного и понятного спроса на технологические решения, возможность частным компаниям участвовать в выполнении крупных программ, развитая испытательная инфраструктура и понятные механизмы перехода от экспериментальной разработки к контракту.

В России необходимые институциональные условия постепенно создаются. В частности, Федеральный закон № 196-ФЗ от 22 июля 2024 года закрепил возможность реализации проектов в сфере космической деятельности с применением механизмов концессий и государственно-частного партнерства. Теперь важно, чтобы нормативная возможность превращалась в конкретные работающие проекты. Это может стать одним из дополнительных инструментов привлечения частного капитала в отрасль.

— Какая модель развития аэрокосмической отрасли сейчас нужна России? На чем стоит сосредоточиться — крупных государственных проектах, частных компаниях, университетах, производстве компонентов или их кооперации?

— Я думаю, сама постановка вопроса «или — или» здесь не совсем верна. Для такой сложной отрасли, как аэрокосмическая, работает только кооперационная модель.

Государство должно определять стратегические приоритеты, обеспечивать долгосрочный горизонт планирования и выступать заказчиком в критически важных направлениях. Крупные корпорации дают промышленную базу, системную интеграцию и возможность реализации проектов национального масштаба. Частные технологические компании приносят скорость, предпринимательскую инициативу и узкоспециализированные решения. Университеты обеспечивают фундаментальные исследования, инженерные школы и кадры.

Именно на объединение этих элементов сегодня ориентирована и государственная политика: национальный проект по развитию космической деятельности рассчитан на долгосрочную перспективу и предусматривает, в том числе, развитие внутренней промышленной кооперации и вовлечение частного бизнеса.

В этом смысле задача АКИД очень прикладная: находить перспективную технологию, помогать ей дорасти до требований промышленного заказчика и встраивать ее в более крупную систему кооперации. Чем больше таких связей будет возникать между государством, наукой, крупной промышленностью и технологическим предпринимательством, тем устойчивее будет вся отрасль.