Финансовая система России под ударом: место в мировой экономике

Спустя четыре с половиной года после введения первых западных санкций российская экономика оказалась не такой, какой ее предсказывали в 2022 году: она не рухнула, но и полностью защищенной от санкций ее назвать нельзя. Реальность оказалась сложнее. Данные ЦБ, Международного валютного фонда (МВФ) и Всемирного банка указывают на модель военной экономики, которая несколько лет поддерживала рост за счет огромных государственных расходов, доступных кредитов и сокращения резервов. Теперь последствия этой политики становятся все заметнее. Экономический рост замедлился до минимума, резервы ЦБ сократились более чем вдвое, а курс рубля за полтора года менялся в обе стороны более чем на 40%.

Показатель, который говорит обо всем

Ни один показатель лучше не показывает напряженность в российской финансовой системе, чем ключевая ставка. После нескольких лет ставок, близких к историческим минимумам, ЦБ пришлось ужесточить денежную политику: военные расходы, нехватка рабочей силы и практически закрытый отток капитала разогнали инфляцию до двузначных значений. В октябре 2024 года ключевая ставка достигла 21% — максимального уровня за два десятилетия. На этой отметке она оставалась несколько месяцев: власти пытались охладить перегретую экономику с острой нехваткой кадров, одновременно стараясь не допустить массовых неплатежей по корпоративным долгам.

Начиная с июня 2025 года, ЦБ РФ 9 раз подряд снижал ключевую ставку, доведя ее до 14% по итогам заседания 24 июля 2026 года. Однако это почти вдвое выше уровня, действовавшего до начала СВО. По словам Эльвиры Набиуллиной, ставку снижают осторожно: слишком быстрое смягчение денежной политики может разогнать спрос сильнее, чем экономика способна увеличить предложение. В июльском решении ЦБ также указал на сохраняющийся структурный дефицит бюджета, который, по прогнозам, сохранится до 2029 года. Это может потребовать более жесткой денежной политики дольше, чем сейчас ожидают участники рынка.

Инфляция замедляется, но до цели ЦБ еще далеко

Потребительские цены двигались примерно по той же траектории. По оценке ЦБ, годовая инфляция в конце 2025 года в отдельные периоды приближалась к 9,5% — в том числе после повышения НДС и распространения налога на малый бизнес. К середине июня 2026 года рост цен замедлился до 5,6%. Это заметное улучшение, но показатель все еще существенно выше целевого уровня ЦБ в 4%, который регулятор устанавливает с 2015 года. Согласно последнему прогнозу ЦБ, по итогам 2026 года инфляция составит 4,5–5,5%. При этом регулятор называет энергетический шок из-за конфликта на Ближнем Востоке и удары по российским НПЗ факторами, которые могут надолго повысить цены на топливо и вслед за ними — общий уровень цен.

Неожиданное укрепление рубля сменилось разворотом

Пожалуй, самым неожиданным изменением в этой картине стал курс рубля. После того как в январе 2025 года доллар поднимался выше 113 руб., российская валюта показала один из самых сильных ростов среди ведущих мировых валют: за 2025 год рубль укрепился примерно на 45%, а в мае 2026 года ненадолго достиг 69,9 руб. за доллар — максимума с февраля 2023 года, по данным Bloomberg, приведенным bne IntelliNews.

Однако такое укрепление объяснялось не столько устойчивостью экономики, сколько сочетанием нескольких факторов. Ограничения на движение капитала сдерживали спрос на иностранную валюту, высокие ставки делали рублевые сбережения привлекательнее, а доля расчетов в рублях и юанях заметно выросла — с 58,6% до 64,9% всех международных расчетов только с января по апрель 2026 года. Дополнительную поддержку рублю оказал резкий рост цен на энергоносители после перекрытия Ормузского пролива в марте 2026 года.

«Над нашим валютным рынком навис своего рода навес» — так министр экономического развития РФ прокомментировал причины продолжающегося укрепления рубля, несмотря на попытки официальных лиц сбить его курс.

Укрепление рубля само по себе стало проблемой для экономической политики: сильная национальная валюта снижает рублевую стоимость экспортной выручки от продажи нефти и газа, цены на которые устанавливаются в долларах. В результате федеральный бюджет получает меньше доходов как раз в тот момент, когда они особенно нужны. В ответ Минфин в июне 2026 года в 4 раза увеличил плановые покупки валюты для Фонда национального благосостояния (ФНБ), фактически стремясь ослабить рубль. К 22 июля курс снизился примерно до 78 руб. за доллар — рубль потерял около 4,7% всего за месяц. Это показывает, насколько сильно курс зависит от цен на нефть, соблюдения санкций и действий ЦБ на валютном рынке.

Рост замедляется и отстает от других развивающихся экономик

В 2024 году бюджетные расходы в условиях военной экономики обеспечили России рост ВВП на 4,3%, главным образом за счет увеличения оборонных расходов. Но этот период уже закончился. По последнему прогнозу МВФ, в 2025 году российская экономика вырастет лишь на 0,6%, причем дальнейшее снижение доходов от нефти может привести к еще большему замедлению. Всемирный банк оценивает рост чуть выше — в 0,9% в 2025 году — и ожидает, что в 2026–2027 годах он останется примерно на уровне 1%.

Российские ведомства дают более оптимистичные оценки: Минэкономразвития прогнозирует рост на 1,3% в 2026 году, а ЦБ — в пределах 0,5–1,5%. Но даже эти прогнозы оставляют Россию в нижней части рейтинга крупнейших развивающихся экономик МВФ. Они заметно ниже ожидаемого мирового роста в 3,3% в 2026 году, а также уступают прогнозам для США (2,4%) и еврозоны (1,3%).

Финансовая расплата

Наиболее заметно напряжение проявляется в состоянии государственных финансов. В 2025 году дефицит федерального бюджета России достиг 5,65 трлн руб. По большинству оценок, это рекорд как минимум с 1996 года и почти вдвое больше первоначального прогноза. Одновременно нефтегазовые доходы сократились примерно на четверть за год из-за большого дисконта на нефть Urals и низких мировых цен на нефть.

По данным Счетной палаты, дефицит бюджета уже превышал утвержденный уровень примерно на 2,1 трлн руб. ($28 млрд). При этом нефтегазовые доходы оказались примерно на 12% ниже запланированных.

Средства ФНБ, созданного именно для смягчения подобных потрясений, также постепенно расходуются. На 1 января 2026 года объем его ликвидных активов составлял $52,2 млрд — в 2,5 раза меньше, чем до начала полномасштабного вторжения, когда он оценивался примерно в $113 млрд. Аналитики Газпромбанка, которых цитируют российские и зарубежные финансовые СМИ, предупреждают: если нынешние тенденции сохранятся, ликвидная часть фонда может быть исчерпана примерно за год. Тогда властям придется активнее занимать деньги внутри страны. Уже за первые семь месяцев 2025 года объем размещения ОФЗ более чем вдвое превысил показатель за весь 2024 год. Другим источником финансирования дефицита может стать банковская система.

Резервы создают обманчиво благоприятное впечатление

На первый взгляд золотовалютные резервы ЦБ выглядят вполне устойчиво: в январе 2026 года они достигли рекордных $833,6 млрд, а к марту–апрелю снизились примерно до $749 млрд. Но сама по себе эта цифра не отражает реальный объем средств, которыми власти могут быстро воспользоваться. Значительную часть резервов составляют золото и другие активы, которые нельзя оперативно превратить в деньги. Кроме того, около $300 млрд резервов ЦБ оказались заблокированы из-за западных санкций, введенных с 2022 года. Большая часть этих средств хранится в европейских расчетных системах и сейчас обсуждается в Брюсселе и Вашингтоне в контексте возможного использования замороженных российских активов для восстановления Украины. Поэтому разница между официальным объемом резервов и средствами, доступными России в случае кризиса, остается одним из наиболее серьезных долгосрочных последствий санкций.

Экономика России: краткий обзор

В таблице ниже собраны основные показатели, рассмотренные в статье. Они основаны на данных ЦБ, МВФ и Всемирного банка, а также финансовой отчетности за соответствующий период.

Что показывают и чего не показывают цифры

Эти данные можно трактовать по-разному, и обе точки зрения заслуживают внимания. Первая, которой придерживаются некоторые западные эксперты и организации, заключается в том, что санкции, ограничение цен на российскую нефть и экспортный контроль постепенно усиливают давление на экономику. Рост ВВП замедлился с более чем 4% до менее чем 1%, бюджетные резервы сократились более чем вдвое, а дефицит бюджета достиг максимального уровня за последние три десятилетия.

Другая точка зрения, близкая к позиции российских властей и поддерживаемая рядом независимых экономистов, указывает на то, что Россия избежала обвала рубля, массового оттока денег из банков и гиперинфляции, которых многие ожидали в 2022 году. Более того, в отдельные периоды рубль показывал одну из лучших динамик среди ведущих мировых валют. Слабый контроль за соблюдением санкций, в частности решение США не вводить вторичные санкции против всех посредников, помогающих обходить ограничения, также позволил снизить стоимость международных банковских переводов: по некоторым оценкам, комиссия упала примерно с 10% в конце 2024 года до 1%. Это скорее говорит о способности экономики приспосабливаться к ограничениям, чем о ее крахе.

При этом с официальными цифрами спорить сложнее. Они показывают сокращение бюджетных резервов, дефицит, который власти уже не пытаются удерживать в пределах 1% ВВП, и темпы экономического роста примерно в четыре раза ниже уровня 2024 года. Вопрос теперь в том, что означает эта динамика: экономика действительно становится все более уязвимой или военная модель просто переходит к более медленному, но устойчивому росту. Вероятно, именно это будет одной из главных тем для экспертов, следящих за российской экономикой до конца десятилетия.