Сколько экономика теряет из-за болезней

Одним из аргументов в пользу профилактики стало недавнее исследование специалистов в области здравоохранения о вакцинации против вируса папилломы человека (ВПЧ). Авторы показали, что перенос массовой иммунизации может привести к росту заболеваемости раком шейки матки, увеличению расходов на лечение и демографическим потерям в будущем.

Согласно математической модели, если включить вакцинацию в Национальный календарь профилактических прививок в 2027 году и охватить 75–80% девочек 9-13 лет, а также провести догоняющую вакцинацию подростков 14-15 лет, частота выявления предраковых изменений шейки матки может снизиться на 85-90% в течение 10-15 лет. Если же программу отложить, дополнительная нагрузка на систему здравоохранения начнет проявляться уже в 2035-2040 годах, а к 2045-2050 годам может вырасти заболеваемость раком шейки матки и смертность среди женщин трудоспособного возраста.

Болезнь обходится дороже больничного

Заболеваемость влияет на экономику сразу по нескольким направлениям. Первое и наиболее очевидное — сокращение предложения труда. Человек временно не может работать, при тяжелом течении заболевания получает инвалидность или преждевременно уходит из жизни. Во всех этих случаях экономика теряет часть потенциального выпуска.

Как отмечает директор Центра проблем организации, финансирования и межтерриториальных отношений в здравоохранении Финансового университета Андрей Рагозин, производительность снижается не только тогда, когда сотрудник оформляет больничный. Даже продолжая работать, человек может быстрее уставать, хуже концентрироваться и медленнее выполнять задачи. В экономике это называют презентеизмом — снижением результативности при сохранении присутствия на рабочем месте.

«Даже без оформления больничного листа болезнь снижает физическую выносливость, концентрацию и темп работы», — поясняет эксперт.

Есть и косвенные потери. Если человек тяжело заболел, часть времени на уход за ним тратят родственники. Они могут сокращать рабочий день, брать отпуск или вовсе прекращать трудовую деятельность.

«Болезнь одного человека зачастую влияет на экономическую активность нескольких людей», — отмечает Рагозин.

Эксперт выделяет и другие последствия: растут расходы на медицинскую помощь, страховые системы и социальную поддержку, домохозяйства теряют часть заработка и вынуждены тратить накопления на лечение. Как итог: у семей остается меньше средств на образование, профессиональное развитие и другие долгосрочные цели.

При масштабном росте заболеваемости последствия выходят за пределы отдельных предприятий. Возникают кадровый дефицит, нарушения производственных и логистических цепочек, снижается мобильность населения. Именно такие системные эффекты, по словам Андрея Рагозина, проявились во время пандемии COVID-19 и привели к масштабным экономическим потерям.

Как посчитать ущерб от заболеваемости

Директор Института экономики здравоохранения НИУ ВШЭ Лариса Попович в беседе с «Аргумент Медиа» отметила, что единой методики оценки экономических потерь нет. Экономисты используют как показатели прямых расходов, так и более широкие оценки стоимости человеческой жизни, утраченного здоровья и трудового потенциала.

Первый подход — рыночный: он позволяет оценить расходы на медицинскую помощь, оборудование и бюджетные услуги, выплаты при инвалидности, а также потери предприятий из-за отсутствия сотрудников на работе по болезни. Это, по словам Попович, «то, что можно посчитать в деньгах сразу».

Второй подход относится к экономике благосостояния. Он учитывает не только фактические расходы, но и потерянные годы жизни, преждевременную смертность, вероятность выхода на инвалидность и ухудшение качества жизни. Один из используемых международных показателей — DALY (Disability-Adjusted Life Years), то есть годы жизни, потерянные из-за заболеваний и преждевременной смерти. С его помощью можно оценить ущерб, который не отражается напрямую в расходах бюджета или отчетности предприятий.

«В последнее время наиболее приемлемым и сопоставимым в мире является показатель DALY», — говорит Попович.

Разница между подходами принципиальна: расходы на лечение показывают, сколько средств уже направлено на здравоохранение, а оценка потерянных лет жизни и трудоспособности позволяет понять, сколько экономика недополучает из-за заболеваний. Поэтому итоговые цифры могут значительно различаться.

Масштаб потерь заметен даже на примере отдельных групп заболеваний. По оценке главного внештатного кардиолога Минздрава Евгения Шляхто, экономический ущерб России от сердечно-сосудистых заболеваний составляет от 1% до 3% ВВП. Более 80% потерь связаны с преждевременной смертностью, инвалидностью и временной нетрудоспособностью, а не с непосредственными расходами на лечение.

Другой пример — заболевания, связанные с избыточным весом. Исследователи НИУ ВШЭ оценили совокупный объем непроизведенного ВВП за период потенциального дожития людей, умерших в 2023 году от причин, связанных с лишним весом, в 1,25 трлн руб., или 0,7% ВВП.

Самые затратные болезни — не всегда самые смертельные

Перечень заболеваний, создающих наибольшую нагрузку на экономику, зависит от того, какие потери учитывать, предупреждает Рагозин. Если считать массовые краткосрочные пропуски работы, значительную роль играют ОРВИ и грипп.

При оценке утраченного трудового потенциала на первый план выходят сердечно-сосудистые и онкологические заболевания, приводящие к преждевременной смерти и инвалидности. Среди болезней, требующих длительного и дорогостоящего лечения, эксперт также выделяет диабет и его осложнения, туберкулез и вирусные гепатиты B и C.

При этом структура смертности не полностью совпадает со структурой экономических потерь в трудоспособном возрасте. Как отмечает Попович, сердечно-сосудистые и онкологические заболевания особенно заметны в статистике смертности, однако значительная часть смертей приходится на людей старше трудоспособного возраста. Для экономики же особенно важны заболевания, которые ограничивают возможность работать в более молодом возрасте.

«Прежде всего, это неврологические и психокогнитивные нарушения, депрессии, стрессорные состояния», — говорит эксперт.

Вторая крупная группа — заболевания опорно-двигательного аппарата, которые снижают производительность и нередко приводят к преждевременной инвалидности. Значительный вклад также вносят травмы, в том числе производственные, и эндокринные нарушения. В частности, диабет осложняет течение других заболеваний.

Психоневрологические нарушения и стресс могут сопровождаться поведенческими факторами риска — курением, злоупотреблением алкоголем, повышенным весом и артериальным давлением. Последние, в свою очередь, увеличивают вероятность развития сердечно-сосудистых и других хронических заболеваний. Так факторы риска усиливают действие друг друга и увеличивают совокупную нагрузку на здоровье населения.

Прогнозы заболеваемости на 2040–2050 годы, подготовленные до пандемии, уже предполагали быстрый рост психокогнитивных и эндокринных нарушений среди людей трудоспособного возраста. Однако COVID-19 и геополитическая нестабильность изменили прежние тенденции, отмечает Попович. По ее словам, сердечно-сосудистые заболевания перешли на более высокий уровень распространенности, хотя темпы их роста существенно не изменились.

«Сердечно-сосудистые заболевания перешли на другой, более высокий трек развития. Увеличилась вероятность возникновения проблем, связанных с иммунной системой: аллергий, ревматоидных и аутоиммунных нарушений», — говорит эксперт.

При этом ведущими источниками потерь в трудоспособных возрастах по-прежнему остаются психоневрологические и опорно-двигательные проблемы.

Профилактика: эффект не всегда быстрый, но значительный

Экономическая эффективность профилактики зависит от конкретного заболевания и программы. Универсального соотношения, во сколько раз предупреждение болезни дешевле ее лечения, нет. Кроме того, эффект может проявляться не сразу: одни меры дают результат в течение года, другие требуют оценки на горизонте 10–20 лет.

«Предупреждать болезни часто экономически выгоднее, чем устранять их последствия, но универсального соотношения "профилактика дешевле лечения в столько-то раз" не существует», — подчеркивает Рагозин.

Международные оценки подтверждают потенциальную отдачу от профилактических мер. По расчетам ВОЗ, в 76 странах с низким и ниже среднего уровнем дохода дополнительные вложения менее $1 на человека в год в профилактику и лечение неинфекционных заболеваний могли бы предотвратить около 7 млн смертей к 2030 году. Каждый доллар, вложенный в рекомендованные ВОЗ меры, способен принести до $7 экономической отдачи. В их числе — сокращение потребления табака и алкоголя, повышение физической активности, контроль факторов риска сердечно-сосудистых заболеваний и профилактика рака шейки матки.

В России экономический эффект профилактики также можно оценивать через сокращение распространенности факторов риска. Согласно расчетам, приведенным Попович, снижение распространенности высокого артериального давления на 10% может дать почти 800 млрд руб. экономии в пересчете на подушевой ВВП. Снижение распространенности курения на те же 10% — еще около 496 млрд руб.

Профилактика позволяет не только предупреждать развитие заболеваний, но и выявлять их на ранних стадиях, когда лечение обходится дешевле.

«Лечение первой стадии онкологического заболевания стоит примерно в четыре раза дешевле, чем уже третьей-четвертой стадии», — отмечает Попович.

По ее словам, около четверти бюджета здравоохранения направляется на помощь 0,5% населения — наиболее тяжелым пациентам. При этом половина населения, которая относительно здорова, потребляет лишь около 3% ресурсов системы. И важной задачей системы здравоохранения является увеличение здоровой части населения. Тогда более доступными станут самые высокие технологии для тяжелобольных наших граждан.

Профилактика — это не просто дополнительная статья расходов здравоохранения, а способ сократить будущие потери экономики. Ее эффект измеряется не только сэкономленными на лечении средствами, но и сохраненными рабочими годами, производительностью предприятий и возможностью людей дольше оставаться экономически активными. При этом отдача от таких вложений часто растянута на годы: как показывает пример вакцинации против ВПЧ, решения, принятые сегодня, могут повлиять на заболеваемость, расходы и демографию лишь через десятилетия. Но чем позже принимаются профилактические меры, тем выше риск, что экономике придется оплачивать уже не предупреждение болезни, а ее тяжелые последствия.