НДС 22% на зарубежные посылки: тихий протекционизм против Китая

Европа сделала то же самое — только громче

В ноябре 2025-го Совет ЕС согласился отменить беспошлинный порог €150 на два года раньше плана. Площадки, против которых направлены меры, назывались прямо — это китайские Temu, Shein, AliExpress. За 2024 год в ЕС поступило 4,6 млрд посылок дешевле €150 евро (около 12 млн в день), а 90% из них «приехали» из Китая.

Российская версия отличается одним — риторикой. Если в ЕС обсуждение шло вокруг конкретных китайских платформ, то в РФ — вокруг «несправедливости к российским производителям». Слово «Китай» в обоснованиях и публичных заявлениях практически не появляется по понятным политическим причинам: Москва и Пекин подчеркивают стратегическое партнерство. Однако экономика от риторики не зависит. При доле Китая в 90% всех зарубежных интернет-заказов в России любое ужесточение трансграничного режима по определению бьет прежде всего по китайскому импорту. Сама по себе мера при этом не плохая: страна имеет полное право защищать собственное производство — этим инструментом сегодня пользуются все крупные экономики. Вопрос только в том, кто оплачивает счет.

Цена для покупателя: от 22% и выше

К конечной цене зарубежной онлайн-покупки идет три параллельных удара: с 1 июля 2026-го в ЕАЭС вместо нынешней пошлины 15% сверх €200 вводится 5% сверх НДС, а с мая 2026-го выравниваются комиссии маркетплейсов (разница для китайских селлеров доходила до 10–20%) и собственно НДС 22% — в варианте Минпромторга сразу с 1 января 2027 года. В жестком сценарии гаджет за 5000 рублей на AliExpress к 2027-му вырастет до 6100 рублей только за счет НДС.

По категориям с высокой долей китайского импорта реалистичный диапазон удорожания на 22-30%. Здесь из категорий сразу выделяется электроника, одежда, товары для дома, обувь. Однако на общую инфляцию это окажет ограниченный эффект, поскольку на трансграничный сегмент торговли приходится лишь 3,8% рынка e-коммерции. Однако на уровне семьи арифметика может оказаться другой и зависит от покупательской активности, а жители городов чаще используют именно трансграничные инструменты для своих покупок. В 2025 году россияне сделали 209 млн трансграничных заказов, и для десятков миллионов покупателей это было не способом сэкономить на изысках, а способом удерживать прежний уровень потребления при сжимающемся бюджете.

Защита промышленности поступит на счет 

Логика всех участников этой истории по-своему рациональна. Российские промышленники и торговые сети защищают свой бизнес от внешней конкуренции — это их прямой коммерческий интерес. Минпромторг отвечает на их запрос — это его прямая ведомственная функция. И это уже не только про обувь и АКОРТ: к НДС встроены выравнивание комиссий маркетплейсов, обязательная маркировка и закон о платформенной экономике. В целом на деле мы имеем последовательную протекционистскую политику, и Россия здесь действует не уникально, а ровно так же, как все крупные экономики.

Помимо Европы, еще и США в августе 2025-го обнулили принцип минимальной таможенной пошлины для китайского импорта. Логика везде одна — защитить свой рынок от дешевой продукции из Китая. И мишень тоже одна. Российская версия выделяется форматом и экономическими особенностями: товарооборот РФ и КНР в 2025 году составил $228,1 млрд, а на долю Китая приходится более трети всей российской внешней торговли. У Москвы и Пекина особое стратегическое партнерство, которое совсем неравно в торговле, ведь последний обеспечивает поставки именно товаров, а не сырья. Поэтому открыто называть Китай источником угрозы для российской промышленности политически невозможно. И НДС, который на 90% ляжет на китайские посылки, в обосновании назван «выравниванием условий».

Защита внутреннего рынка — нормальная и общепринятая функция государства. Но у этой защиты во всех странах есть одна неизменная константа: за нее платит не государство, не бюджет, не промышленность, а покупатель.