Майор у телефона: как работает сфера мошеннических колл-центров

Миллиард в месяц — это один национальный рынок из восьми

Исследовательская сеть Global Initiative Against Transnational Organized Crime (GI-TOC) в своем докладе Scammers’ Paradise? проанализировала рынки мошеннических колл-центров восьми стран: Украины, России, Беларуси, Казахстана, Киргизии, Узбекистана, Грузии и Армении. Оценка в $1 млрд получена от депутата Верховной рады и относится ко всему украинскому рынку, а не к отдельной группировке. Рынок этот высококонсолидированный: большинство центров входят в «сетки», которыми управляют организованные преступные группы. По данным Управления ООН по наркотикам и преступности (UNODC), отрасль контролируют пять групп, у каждой минимум по десять колл-центров, крупнейшими названы «Химпром» и днепровские сети.

Дальше карта расходится. Украина, Россия, Грузия и Беларусь — страны, где колл-центры базируются. Армения, Казахстан, Киргизия и Узбекистан пока в основном мишени, хотя собственные организации появляются и там. Главной целью для мошенников всего региона доклад называет Россию, объясняя это размером экономики и потенциальным количеством жертв. Отдельный вывод касается Беларуси: по потерям на душу населения авторы называют ее самой уязвимой страной региона. 

По официальным данным трех центробанков, за 2025 год убытки от деятельности мошенников значительны. Россия потеряла 29,3 млрд руб., Беларусь — 54 млн бел. руб. (1,46 млрд российских рублей), а Украина — 1,4 млрд грн (2,45 млрд российских рублей).

Украина: конфликт, снявший ограничения отрасли

Развитие мошеннических колл-центров стартовало после февраля 2022 года, и один из его драйверов доклад называет «патриотическим мошенничеством»: украинские операторы переориентировались с внутреннего рынка на российских жертв, при этом власти не стали препятствовать деятельности подобных организаций. Из традиционных мест базирования в Днепре и Киеве колл-центры разошлись по всем регионам страны. Крупный украинский центр — это 250–300 сотрудников, что сопоставимо по штату со средним региональным банком.

Наем на Украине устроен как стандартная HR-воронка. Молодых людей зовут обещаниями высоких заработков, после чего выясняется, что оклад без бонусов невелик, а бонусы труднодостижимы. Большинство уходит, но «свежая кровь» находится достаточно быстро. Проблемы начинаются и у тех, кто оказался успешен: их не отпускают, применяя давление и угрозы. Отрасль ведет себя как нормальный работодатель ровно до того момента, пока сотрудник не начал заботиться о своих трудовых правах.

При этом на Украине нет полной безнаказанности, местные силовики периодически проводят охоту на колл-центры. Волны зачисток идут с 2023 года, когда число центров оценивали в 1000–2000, и после первой кампании рынок сжался примерно на треть. В 2025 году при генпрокуроре Руслане Кравченко закрыли еще сотни. Авторы доклада относятся к этим цифрам осторожно: часть рейдов и раньше оказывались просто фиктивными, а закрывали в первую очередь тех, у кого не было прикрытия со стороны силовых структур.

Что именно закрывают, показывает операция апреля 2026 года в Днепре. Полиция ликвидировала сеть, работавшую по схеме «псевдоромантика плюс криптоинвестиции», задержала четверых организаторов из числа граждан Украины, а офисы описала как режимные объекты: круглосуточное видеонаблюдение, охрана, проверки персонала на детекторе лжи. Жертвами были в основном иностранцы, в том числе граждане Казахстана и Литвы.

Собственное отношение операторов к работе доклад фиксирует одной репликой украинского мошенника в переписке с исследователями в декабре 2025 года: он не назвал бы это законным, но это и не против закона. То есть фактически на Украине колл-центры существуют в серой полунелегальной зоне.

Россия: бьют и свои, и из-за границы

Российская картина искажена сильнее остальных. По официальной информации, большая часть мошеннических звонков идет из-за рубежа: в декабре 2024 года ТАСС сообщал, что 80% телефонного мошенничества в России имеет украинское происхождение. 

Однако исследователи отмечают, что помимо внешних колл-центров в России есть значительный внутренний рынок мошенников, сформировавшийся задолго до 2022 года. Колл-центры возникли в российских колониях в середине 2010-х, счет «черным» центрам шел на сотни, работали они при попустительстве сотрудников ФСИН, а затем вышли за периметр учреждений. По данным Сбербанка, объем телефонного мошенничества вырос на 91% за один только 2019 год. Генпрокуратура оценивает долю социальной инженерии в две трети всего телефонного и интернет-мошенничества. И здесь важный нюанс – большинство тюремных колл-центров организуются локально с участием заключенных, а СМИ сообщали, что SIM-карты и оборудования проносят сами заключенные во рту.

Работает эта «машина» с разными возрастными группами населения, под которые готовятся отдельные «легенды». 

Масштаб ущерба зависит от методики и организаций, которые считают потери. ФСБ отчиталась о 640 тыс. случаев дистанционного мошенничества за 2024 год с потерями выше $2,1 млрд. Сбербанк оценил тот же год примерно в $3,2 млрд.

Российский офисный сегмент по устройству похож на украинский. Бывший сотрудник описывал исследователям колл-центр в центре Москвы, работавший относительно открыто, но с усиленной охраной, в арендованном бизнес-центре. Оклад составлял от $950 до $2100 в месяц, столько же можно было получить бонусами с закрытых сделок. Средняя зарплата по Москве в 2025 году была около $2000, то есть базовая ставка оператора сама по себе ничего не решала, деньги приносил процент.

Здесь важно зафиксировать, что авторы доклада Scammers’ Paradise? не нашли в открытых источниках свидетельств того, что колл-центры прикрывают представители государства, что практикуется на разных уровнях власти в соседней стране.

Тимлид в Тбилиси зарабатывает больше, чем директор банковского отделения

Самый показательный раздел доклада — грузинский. В стране с населением 3 млн человек рынок небольшой по числу игроков, и количество колл-центров в Тбилиси оценивается в 50-100. Типичный центр — 5–10 человек, крупным считается пятидесятиместный. Зато по деньгам грузинские операции конкурируют с украинскими.

Опытный руководитель мошеннического колл-центра зарабатывает до $30 тыс. в месяц. Опытные операторы — до $20 тыс. Лучшим дарят автомобили. Для сравнения: средняя зарплата в грузинской экономике в 2023 году составляла 1600 лари (около $580). Сотрудники отдела конверсии получали 4–5 тыс. лари ($1400-1800), менеджеры — 10 тыс. лари ($3600), а два опрошенных сотрудника отдела удержания назвали свои максимальные разовые выплаты: 80 тыс. и 100 тыс. лари, то есть $30 тыс. и $37 тыс. Самым доходным направлением была Германия, откуда жертвы регулярно переводили «депозиты» по €20–30 тыс.

Из такой структуры вырастает отдельный пусть и криминальный, но саморегулируемый рынок труда. В Грузии сотрудник может уйти к конкуренту без последствий, и доклад приводит случай, когда за одну сотрудницу два колл-центра устроили торг, последовательно повышая предложения по зарплате. Наем при этом ушел с сайтов вакансий в личные круги после серии журналистских проверок, а типичный кандидат — студент со знанием языков.

Граница — не риск, а часть бизнес-модели

Развитые мошеннические колл-центры придерживаются правила как у хакеров — «не работай там, где живешь». Казахстанский юрист формулирует логику без всякой этики: обманывать людей в своей стране глупо, ведь спецслужбы напрямую заинтересованы в поимке преступников. Поэтому такое мошенничество обычно транснационально, ведь граница создает безопасность для поимки. В Грузии запрет на работу по соотечественникам объясняли так же прагматично, у грузинских жертв мало денег, а говорящего по-грузински оператора легко найти.

Отсюда разделение труда, при котором местные жители нужны, но не для звонков. В Казахстане за содержание SIM-боксов, позволяющих зарубежным операторам звонить с местных номеров, платят 20–30 тыс. тенге в месяц, то есть $50–60. В феврале 2026 года в Киргизии задержали группу, продававшую активированные SIM-карты и дропперские аккаунты международным мошенникам.

В России роль низового звена играют дропперы. В 2025 году к обналичиванию, по данным МВД, было причастно более 2 млн человек, в 2024 году около 10 млн клиентов банков переводили деньги на счета дропперов, и примерно половина самих дропперов моложе 23 лет.

Соединяются эти роли так, что ни один канал не пересекает границу целиком. Реклама и приманки идут через интернет, звонки приходят с местных номеров через SIM-боксы, деньги уходят двумя путями: наличными через курьера и криптовалютой через цепочку кошельков.

Отдельная профессия — курьер. Доклад приводит случай жителя Новосибирска, который проехал 4 тыс. км, чтобы забрать у жертвы в Петербурге 2,32 млн руб. Организаторы оплатили ему дорогу и гостиницу и велели купить белую рубашку, брюки и туфли, чтобы выглядеть респектабельно. Его гонорар составил 2% от суммы, около $600. Позже его задержали, в отличие от его заказчиков.

Геополитика встроена в эту конструкцию как фактор себестоимости. Полное отсутствие правоохранительного взаимодействия между Россией и Украиной означает, что работа по российским жертвам из Украины почти не создает юридического риска. По западным странам работа рискованнее, и рынок это чувствует: после операции немецких следователей в Тбилиси грузинские операторы стали избегать этот рынок.

Крыша — это статья расходов, и ее оптимизируют переездом

Тот же майор, которым представляются жертве, в другом смысле присутствует и на стороне колл-центра. Доклад разбирает две модели государственного прикрытия. Украинская описывается как транзакционная: регулярные выплаты сотрудникам правоохранительных органов за невмешательство, при том что сами центры принадлежат криминальным сетям. Грузинская, по мнению собеседников, устроена иначе, государство участвует напрямую, а криминал выполняет функцию неформальной охраны и посредничества. Формулировка одного из интервью: у каждого колл-центра, который работает в Грузии, есть крыша.

Как грузинская модель выглядит на практике, показывает дело Morgan Limited. Компания зарегистрирована в Тбилиси в октябре 2018 года, номинально принадлежала гражданке Украины, была связана с Milton Group. Следствие установило хищение €5 млн у жертв из Германии, Словении и Словакии, причем один немец перевел €2 млн. Финансовая полиция приходила с обыском в офис на улице Отара Чхеидзе еще 12 декабря 2019 года, после чего компания возобновила работу по тому же адресу через несколько дней и проработала еще несколько лет. Итог — сделка со следствием 27 июня 2025 года: обвиняемые признали вину, получили штраф и вышли на свободу.

И осенью 2025 года в Грузии начались задержания в бывшем окружении Бидзины Иванишвили. Прокуратура заявила, что экс-глава Службы госбезопасности получал взятки от колл-центров за покровительство, а бывший премьер получил пять лет по сделке. Самое красноречивое наблюдение доклада относится к январю 2026 года: грузинские операторы начали переносить бизнес в Армению, и собеседник объясняет это стоимостью государственных накладных расходов дома. Крышу в этой отрасли считают не как риск, а как расходную статью, которую можно перенести в юрисдикцию подешевле.

Преступлений на 30% меньше, а ущерб держится

Российская статистика 2025 года выглядит как история успеха. МВД зафиксировало 663 тыс. IT-преступлений, на 12% меньше, чем годом ранее, число потерпевших сократилось на 5,5% до 534,5 тыс. человек, ущерб снизился с 205 млрд до 189,5 млрд руб. За первое полугодие 2026 года зарегистрировано 252,9 тыс. таких преступлений против 371,4 тыс. годом ранее, падение на 30%. Росфинмониторинг отчитался о снижении числа дропперов на 15% при падении объема подозрительных операций с их участием на 60%.

Рядом стоит другая цифра. Банк России насчитал в 2025 году 29,3 млрд руб. похищенного, что на 6,4% больше, чем в 2024-м, при росте количества операций без добровольного согласия сразу на 31,2%. Разрыв с оценкой МВД в шесть с лишним раз объясняется методикой: ЦБ видит только переводы, прошедшие через банковскую инфраструктуру без согласия клиента, тогда как МВД считает весь ущерб, включая оформленные жертвой кредиты, снятую наличность и криптовалюту. Вернуть удаётся немногое, банки возместили клиентам 1,7 млрд руб. – около 5,9% от похищенного.

Если разделить ущерб на число преступлений, противоречие исчезает. В 2023 году МВД насчитало 677 тыс. IT-преступлений и 156 млрд руб. ущерба, в 2024-м — 765,4 тыс. и 205 млрд руб.

Средний ущерб на одно преступление растет третий год подряд: 230 тыс. руб. в 2023-м, 268 тыс. в 2024-м, 286 тыс. в 2025-м. Число преступлений за это время вернулось примерно на уровень 2023 года, а «средний чек» вырос на 24%. Сбербанк сообщал о падении числа мошеннических звонков с 8–10 млн до 5–6 млн в день, а московская полиция в октябре 2025 года говорила, что около 80% заявлений о киберпреступлениях касаются ущерба свыше 250 тыс. руб. Меньше звонков, дороже каждый результат.

Оператор становится узким местом

Вся описанная конструкция, от офисов в бизнес-центрах и отделов удержания до торга за сотрудников и платежей за прикрытие, существует по одной причине: чтобы убедить человека расстаться с деньгами, до сих пор нужен другой человек. Именно люди делают отрасль дорогой, заметной и уязвимой для правоохранителей.

Но эта причина постепенно исчезает. Доклад ссылается на исследование августа 2025 года, показавшее, что искусственный интеллект и языковые модели способны провести успешный мошеннический звонок при себестоимости порядка доллара. Дипфейки уже работают в реальных схемах: грузинские операторы использовали видеоподделки финансового консультанта, радиоведущего и телеведущего, обманув около 6 тыс. клиентов в Великобритании. Заместитель председателя правления Сбербанка Станислав Кузнецов в июне 2026 года оценил потенциальные потери России от дипфейков к концу года в 250 млрд руб. Это больше, чем весь зафиксированный МВД ущерб от IT-преступлений за 2025 год.

Фактически отрасль начала проходить трансформацию, как и вся мировая экономика благодаря развитию искусственного интеллекта. И майор, который звонит вам вечером, скоро может не быть ничьим сотрудником, а набором кода, созданным нейросетью.