Лосось вернется?

Улов упал втрое

Лососевая путина 2026 года стала худшей за десятилетия, к 28 сентября рыбаки Дальнего Востока выловили 97,5 тыс. т тихоокеанских лососей, хотя годом ранее на ту же дату было 334,5 тыс. т. Глава Росрыболовства Илья Шестаков ждет по итогам сезона 100–110 тыс. т и сам называет путину «совсем неудачной».

Напрямую сравнивать с прошлым годом нельзя. Основу улова дает горбуша, которая живет два года, поэтому в четные и нечетные годы на нерест идут разные поколения разной численности, и нечетные обычно богаче. Но и в сравнении с четным 2024 годом результат оказывается негативный. Тогда поймали 235,5 тыс. т, и это уже считалось минимумом за 20 лет. Ученые ожидали в этом году примерно тот же результат, что и в 2024 году: прогноз Всероссийского института рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО) составлял около 230 тыс. т, но пришло меньше половины.

Уловы стабильно выше 100 тыс. т Россия получает с 1989 года, так что нынешний сезон откатил результаты к уровню конца 1980-х. Для сравнения, рекордный 2018 год дал 685 тыс. т.

Сильнее всего провал ударил по отрасли на Сахалине. К 17 сентября там выловили 11,3 тыс. т лосося, хотя весной ученые рекомендовали к вылову 37,1 тыс. т. На Итуруп из-за аномального прогрева воды горбуша, по данным Сахалинского филиала ВНИРО (СахНИРО), не подошла вовсе. В Хабаровском крае к той же дате поймали 24,5 тыс. т при рекомендованных 55 тыс. т.

Провал легко было бы списать на браконьеров, но проблема с лососевыми затрагивает все промысловые страны.

Аляска и Япония тоже без рыбы

Япония прошла через такой же обвал годом раньше. Здесь, как и в США, лосося считают не в тоннах, а в штуках. А вместо улова кеты японская статистика считает ее возврат, то есть всю рыбу, которая пришла из океана на нерест: и пойманную в прибрежные сети, и отловленную в реках для сбора икры на рыбоводных заводах. На Хоккайдо, где ловят почти всю японскую кету, в 2025 году вернулось 6,86 млн рыб, на 61% меньше, чем годом ранее. При среднем весе рыбы 2,91 кг это около 20 тыс. т, и впервые за 49 лет число «вернувшихся» рыб оказалось меньше 10 млн.

На 2026 год научный институт префектуры Хоккайдо прогнозирует еще вдвое меньше, 3,65 млн рыб, или около 10 тыс. т. В целом по Азии улов кеты в 2025 году оказался минимальным с 1973 года. Японцы теперь едят в основном импортного лосося из Чили и Норвегии, выращенного на фермах.

На Аляске картина пестрее. В Бристольском заливе, главном в мире районе лова нерки, в 2026 году поймали 30,1 млн рыб, это около 68 тыс. т и всего на 3% меньше среднего результата за 20 лет. Зато на западе штата, на Юконе и Кускоквиме, промышленный лов на 2026 год даже не планировали проводить: кета и чавыча там исчезают уже несколько лет. В апреле ученые Национального управления океанических и атмосферных исследований США (NOAA) связали обвал чавычи Юкона с морской волной тепла в Беринговом море. Рыба гибла в океане уже подросшей, так и не дойдя до нереста, а промысел и прилов в этом роли не сыграли.

Отраслевая наука объясняет эту синхронность тем, что лосось разных стран кормится в одном океане. В Тихоокеанском филиале ВНИРО (ТИНРО) в ответ на запрос «Аргумент Медиа» отметили:

«Районы океанического нагула всех основных региональных стад лососей в Северной Пацифике общие. Соответственно, снижение запасов касается всех стран, в реках которых лососи воспроизводятся».

Исходя из динамики промысла на Аляске и Хоккайдо, в ТИНРО не исключают, что спад затянется на ближайшие годы. Понять, почему одни стада проваливаются, а другие держатся, можно, только если проследить путь лосося от реки до океана и обратно.

Лосось гибнет в океане

Тихоокеанский лосось появляется на свет в реке, большую часть жизни проводит в океане, а на нерест обычно возвращается в ту же реку, где родился. Икра зимует в гальке на дне, весной мальки скатываются в море, кормятся у побережья и уходят нагуливаться в открытый океан. Горбуша проводит там полтора года, кета от трех до пяти лет. Отнерестившись, рыба гибнет, так что каждое поколение дает потомство один раз. Так устроен сам вид: зайдя в реку, лосось перестает питаться и тратит все запасы на путь вверх по течению и на икру, а после нереста истощенная рыба погибает.

На каждом этапе лосось теряет большую часть поколения. В природе от икринки до ската в море доживает обычно не больше 5%, а до возврата из океана единицы процента из этих мальков. Поэтому даже небольшое ухудшение условий в реке или в море делит будущий улов в разы. Лосось — холодноводная рыба, и сильнее всего он зависит от температуры воды и от того, сколько в океане планктона и мелкой рыбы, которыми он кормится.

Именно здесь и происходят перемены. Заведующий лабораторией экологии низших позвоночных Института проблем экологии и эволюции им. А. Н. Северцова РАН (ИПЭЭ РАН), доктор биологических наук Евгений Есин в комментарии «Аргумент Медиа» объясняет:

«В Северной Пацифике наблюдается прогрессирующая тенденция изменения структуры пищевых сетей в связи с изменениями климата и ростом волатильности погодных условий. Обычные для лососевых пищевые объекты сменяются на более теплолюбивые, происходит измельчание корма и смещение пятен его концентрации по акватории. В места нагула лососевых вторгаются более южные виды рыб, например иваси».

Следы этой перестройки видны прямо в уловах. В ТИНРО обращают внимание, что горбуша в 2026 году часто весила не больше 800–900 г, и связывают это с нехваткой корма во время нагула. Вместе с теплой водой приходят и новые хищники. В ВНИРО отмечают массовые заходы тунцов в дальневосточные воды, и желудки пойманных рыб оказались заполнены в основном лососем. Насколько это повлияло на подходы рыбы, в институте пока не оценили.

Один из главных источников тепла — Эль-Ниньо, периодический прогрев экваториальной части Тихого океана, который меняет течения и погоду по всему бассейну. Для лосося это означает теплую воду там, где ее раньше не было. Есин продолжает:

«Из-за Эль-Ниньо и других явлений в Берингово море переносятся значительные объемы теплой воды, которые непредсказуемо меняют условия обитания. Прогрев воды в морском прибрежье препятствует миграции лососевых к устьям рек. В итоге лососевые растут в неоптимальных условиях, смертность возрастает. Судя по всему, условия в океане в последние годы местами оказываются настолько неблагоприятными, что выпадают целые поколения».

В 2026 году жара ударила по лососю и в море, и в реках. По данным СахНИРО, у юго-западного побережья Сахалина, в заливе Анива и на юго-востоке острова вода прогревалась до 20°C и выше. Это совпало с самым низким уровнем воды в реках, поэтому горбуши и кеты подошло меньше, а массовый ход кеты сдвинулся на более поздние сроки.

Разложить провал по причинам тем не менее не удается. Климат действует вместе с промыслом и браконьерством, и количественно выделить долю каждого фактора сейчас, по словам Есина, «крайне затруднительно». В ТИНРО на первое место ставят перестройку климата, сокращение площадей нагула и корма на них. Это же объясняет, почему прогноз ошибся вдвое. Модели ВНИРО, как объясняет Есин, «хорошо работают в более-менее стабильных, повторяющихся из года в год условиях», а таких условий в океане больше нет.

Повлиять на океан человек не может. Зато может повлиять на то, сколько молоди до него доберется, и этим занимаются рыбоводные заводы.

Заводы спасают мальков, но не океан

Завод берет на себя самый опасный, речной отрезок жизни лосося: рыбоводы собирают икру у вернувшихся производителей, инкубируют ее и весной выпускают подросшую молодь. В Сахалинском филиале ФГБУ «Главрыбвод» объяснили «Аргумент Медиа», что это дает:

«В заводских условиях от оплодотворения икры до выпуска доживает не менее 85%, в то время как в дикой природе этот показатель редко превышает 5%».

На этом держится отрасль. В 2025 году Россия, по данным Северотихоокеанской комиссии по анадромным рыбам (NPAFC), выпустила 1,6 млрд мальков, США — 2 млрд, Япония — около 1 млрд. Главный район заводского разведения в России — Сахалин, и именно там провал путины бьет по заводам сильнее всего. Президент Ассоциации рыбопромышленных предприятий Сахалинской области (АРСО) Максим Козлов в беседе с «Аргумент Медиа» отметил:

«На 76 лососевых заводах в общем объеме выпускалось порядка полутора миллиардов лососей, в основном кеты. Сейчас, с учетом провальной путины, объем икры, заложенной на инкубацию, составляет, я думаю, порядка 150 миллионов, не больше. Просто не хватает посадочного материала».

Сокращение заметно и в официальных цифрах. По данным Сахалинского филиала Главрыбвода, выпуск молоди по госзаданию снизился со 141 млн в 2022 году до 93 млн в 2026-м, а для товарной аквакультуры за три года упал вдвое, с 54,2 млн до 26,7 млн.

Мальков стало меньше, а из океана возвращается лишь малая их часть. В Главрыбводе оценивают возврат со своих заводов в 0,2–0,7%. Козлов называет для Сахалина 1–1,5%, а для отдельных заводов до 2–2,5%. Разница зависит от реки, вида и технологии, но в любом случае из миллиона выпущенных мальков взрослыми возвращаются от 2 тыс. до 25 тыс. рыб.

На этом возврате держится экономика частных заводов: компания выпускает молодь и окупает затраты, когда ловит вернувшуюся рыбу. Если рыба не возвращается, схема ломается. По словам Козлова, в области сейчас готовят региональную программу поддержки заводов, но нужна и федеральная:

«Раньше, в советские времена, работали государственные заводы. Государство выделяло финансирование на искусственное воспроизводство без ожидания возврата и возможности вылова этой рыбы. Сегодня мы опять пришли к этому моменту, и необходимо финансирование для поддержки лососевых заводов».

Без такой поддержки Сахалин рискует потерять саму основу промысла. Еще весной 2025 года Козлов говорил, что кета на острове почти полностью выращена искусственно, так что без заводов ее стада воспроизводить просто некому. Для Козлова это главный аргумент: плохие годы пройдут, и к этому моменту нужно сохранить «базу, чтобы было из чего выращивать лососей». Весенний выпуск, по его словам, проходит до летнего прогрева моря, поэтому нынешняя молодь с высокой вероятностью уйдет в океан.

Ученые смотрят на перспективы заводов осторожнее, потому что судьба малька решается после выпуска. В ТИНРО приводят в пример Японию, которая ежегодно выпускает около миллиарда мальков кеты:

«Опыт сокращения некогда высоких запасов заводской кеты Японии до исторически минимальных показателей показывает, что даже в условиях квалифицированной научной поддержки приспособиться к изменениям климата весьма затруднительно. Успех воспроизводства будет определяться не только показателями жизнестойкости молоди в заводских условиях, но и влиянием условий среды в морской и океанический период жизни».

У заводов есть и обратная сторона, о которой ученые спорят десятилетиями. Все страны вместе выпускают около 5 млрд мальков в год, и они кормятся в том же океане, что и дикий лосось. Американский исследователь Грег Руггероне считает, что корма на всех уже не хватает, власти Аляски называют это спорной гипотезой. Есин среди факторов давления на лосося во второй половине XX века тоже называет «переполнение океана лососевыми заводского воспроизводства из Японии».

Из этого не следует, что заводы не нужны. Они страхуют популяцию на самом уязвимом этапе, но вернуть рыбу в прежних объемах одни заводы не могут, и тогда возникает другой вопрос: а не уйдет ли лосось сам туда, где холоднее.

Север не заменит Сахалин

Примеры того, что лосось способен осваивать северные реки, уже есть. Горбуша, которую в советские годы завезли в реки Кольского полуострова, теперь раз в два года массово заходит в реки Норвегии. Летом 2025 года в фюльках Тромс и Финнмарк ее выловили около 154 тыс. штук, а норвежские власти потратили 74,5 млн крон (около 651 млн руб. по курсу ЦБ) на ловушки на 53 реках, чтобы защитить местного атлантического лосося. Другой пример — север Канады. Там тихоокеанский лосось все чаще попадается в сети местных жителей, и ученые связывают это с теплыми годами. Когда моря к северу от Аляски дольше остаются без льда, рыба успевает пройти по ним до канадских рек.

Но если лосось время от времени заходит в северные реки, это еще не значит, что там появится промысел. Для нереста лососю нужны не только холодное море, но и подходящие реки, а их на севере мало. В ТИНРО объясняют, что лосось и раньше переживал климатические циклы, и центры его воспроизводства смещались в пределах уже сложившегося ареала, как правило, с юга на север:

«Глобального регионального перемещения центров воспроизводства в ближайшем будущем не предвидится. Тем более что нерестовый фонд северных районов несопоставим с ныне функционирующим».

С этим согласен и заведующий лабораторией экологии низших позвоночных ИПЭЭ РАН Евгений Есин: промысел на реках Чукотки и арктического побережья, сопоставимый с камчатским, по его словам, возможен «теоретически, но только в очень отдаленной перспективе». Так что в ближайшие десятилетия российский лосось будет зависеть от тех же рек Камчатки, Сахалина и Охотского побережья, что и сейчас, а значит, от того же океана.

Получается, что ни рыбаки, ни заводы сами лосося не вернут. Все упирается в то, что будет с океаном, а ближайшие прогнозы для него плохие. Американское Национальное управление океанических и атмосферных исследований (NOAA) 8 октября сообщило, что Эль-Ниньо продолжает усиливаться: температура воды в экваториальной части Тихого океана на 2,1°C выше нормы, и с вероятностью выше 83% явление останется сильным или очень сильным до весны 2027 года. Под этот прогрев попадают поколения, которые сейчас нагуливаются в океане и должны вернуться в 2027–2028 годах.

У этих будущих путин есть и собственная слабость. В ВНИРО уже предупредили, что минимальные подходы горбуши на западе Камчатки в 2026 году скажутся на путине 2028 года: малочисленное поколение оставит мало потомства. Так спад воспроизводит сам себя, и каждый плохой год утяжеляет следующий.