
По данным ППК «Фонд развития территорий», в многоквартирных домах установлено 632 тыс. лифтов. До 2030 года должно быть заменено 88 тыс. лифтов — 14% от общего количества. Из них по линии региональных операторов планируется заменить 47,8 тыс., по специальным счетам — 40,2 тыс.
В пресс-службе Фонда поясняют:
«Замена лифтов в многоквартирных домах проводится в рамках региональных программ капитального ремонта. На сегодняшний день все 79 регионов, где имеются устаревшие лифты в многоквартирных домах, утвердили пятилетние планы по их замене. В таких планах есть сведения о количестве лифтов и источниках финансирования их замены, включая лифты в многоквартирных домах на специальных счетах.»
В 2025 году было заменено более 18,55 тыс. лифтов — это выше показателей прошлых лет. Основной источник финансирования — взносы собственников на капитальный ремонт (80%), еще 20% — бюджетная поддержка, в том числе через механизм списания бюджетных кредитов.
Доля лифтов, требующих замены, по данным Фонда, ежегодно снижается. Однако масштаб накопленного износа остается значительным.
Лифтовая отрасль традиционно считалась зависимой от зарубежных технологий. Однако за последние годы производственная база в России существенно укрепилась.
Как отмечает глава Российского лифтового объединения (РЛО) Петр Харламов: в стране функционируют около 30 производителей: из них 10 крупных, порядка 15 средних производителей и 5 — малый сегмент.
«Мы — одна из отраслей, которая наиболее продвинулась и может импортозаместить до 80% производства.»
В беседе с «Аргумент Медиа» Петр Харламов сообщил, что, несмотря на высокий уровень локализации, отрасль по-прежнему сохраняет зависимость от импорта в ряде технологически сложных узлов. В первую очередь это касается частотных преобразователей, обеспечивающих плавность движения кабины и работу дверей, а также отдельных типов лебедок — особенно безредукторных систем, которые пока требуют дальнейшего импортозамещения. Кроме того, остаются узкие места даже в базовых компонентах: например, подшипники для лифтового оборудования продолжают поставляться из-за рубежа.
Алексей Захаров, первый вице-президент Национального лифтового союза, дополняет:
«Самые критичные позиции — это скоростные лифты со скоростью выше 4 м/с и высотой подъема выше 100 м. Отечественные модели только закончили сертификационные испытания и готовятся выйти в серийное производство.»
Таким образом, отрасль по-прежнему уязвима в сегменте электроники и сложных приводных систем.
Производители России и Беларуси сегодня поставляют на рынок порядка 35–36 тыс. лифтов в год и загружены на 60–70%. При наличии платежеспособного спроса выпуск может быть увеличен до 60 тыс. лифтов ежегодно. Однако ускоренная замена упирается в финансовые ограничения и кадровый дефицит.
Как отмечает Алексей Захаров:
«Основным драйвером ускоренной замены являются наличие финансирования для замены лифтов и доступность кредитов для обеспечения оборотных средств производителям.»
Петр Харламов подчеркивает, что отрасль разработала механизм ускоренной замены с рассрочкой платежа на 3–5 лет для домов с недостаточными накоплениями. Однако высокая ставка рефинансирования — даже после снижения с 21% до 15,5% — осложняет реализацию таких проектов.
Отдельным фактором давления на отрасль остается налоговое администрирование и рост налоговой нагрузки. По словам эксперта, если раньше налоговые платежи распределялись более равномерно в течение периода исполнения контракта, то сейчас компании сталкиваются с необходимостью перечислять значительные суммы сразу, что усиливает кассовые разрывы. Дополнительную нагрузку создает увеличение отдельных налогов, в том числе НДС.
В условиях, когда проекты по замене лифтов зачастую реализуются в рассрочку на несколько лет, подобные требования к единовременным налоговым платежам усложняют финансовое планирование и повышают стоимость работ.
Кроме того, ощущается острый дефицит монтажников и специалистов по обслуживанию лифтового оборудования — без них невозможно реализовать даже профинансированные проекты по замене и модернизации лифтов. Эта проблема не уникальна для лифтов, а отражает более широкий дефицит квалифицированных рабочих в жилищно-коммунальном хозяйстве и смежных сферах.
«Все это хоть и третьестепенное, но в совокупности приводит к тому, что некоторые проекты сейчас затягиваются по срокам исполнения», — резюмирует глава РЛО.
С 2020 года себестоимость производства и замены лифтового оборудования заметно выросла. Удорожание затронуло как сами кабины и механические узлы, так и монтажные работы, без которых обновление лифтового фонда невозможно.
Алексей Захаров в интервью «Аргумент Медиа» отмечает, что по программам капитального ремонта стоимость полного комплекса работ увеличилась почти вдвое:
«Если ориентироваться на стоимость замены стандартных лифтов по программам капитального ремонта — то стоимость полного комплекса работ в 2020 году начиналась от 2 млн рублей, в 2025 средняя цена — 3,8 млн рублей.»
Петр Харламов подчеркивает, что рост стоимости замены лифтов оказался еще более резким: по его оценке, за последние пять лет цена увеличилась более чем в два раза — с 1,5 млн рублей до более чем 4 млн.
На рост цен повлияли сразу несколько факторов: подорожание металла и комплектующих, последствия пандемии, перестройка логистики, увеличение налоговой нагрузки и высокая стоимость кредитных ресурсов. При этом итоговая цена замены сегодня складывается примерно поровну из стоимости самого оборудования и стоимости работ по демонтажу и установке, что делает процесс модернизации особенно чувствительным к кадровому дефициту и росту затрат в строительном секторе.
Отдельным вопросом остается практика продления срока службы лифтов, которая применяется в условиях, когда замена откладывается из-за нехватки средств или организационных ограничений. Формально такие решения принимаются после технического обследования и при соблюдении требований безопасности.
Показательно, что первоначально лифты, отработавшие нормативный срок службы в 25 лет, должны были быть заменены или модернизированы до февраля 2025 года, однако Совет Евразийской экономической комиссии продлил этот срок до февраля 2030 года. Это решение фактически дает дополнительное время для обновления парка, но одновременно подчеркивает, что продление эксплуатации становится вынужденной мерой.
Фактически речь идет о переносе инфраструктурного долга: износ не исчезает, а накапливается, повышая требования к обслуживанию и контролю. При сохранении дефицита кадров и роста стоимости работ риск заключается в том, что продление срока службы может стать не временным исключением, а устойчивой практикой, закрепляющей отставание модернизации.
Главный вопрос на ближайшие годы — сможет ли финансовая и организационная система капитального ремонта обеспечить выполнение утвержденных планов в необходимых объемах. В этом смысле лифтовое хозяйство становится одним из ключевых индикаторов того, насколько успешно будет проходить обновление городской инфраструктуры в России.