
Обострение ситуации на Ближнем Востоке и угрозы поставкам через Ормузский пролив вновь поставили на повестку вопрос об использовании стратегических запасов нефти. Япония и Германия заявили о готовности высвободить часть резервов, чтобы стабилизировать рынок и смягчить ценовой шок.
По данным Международного энергетического агентства (МЭА), страны-члены организации располагают более чем 1,2 млрд баррелей государственных аварийных резервов нефти, а с учетом обязательных коммерческих запасов — еще около 600 млн баррелей.
Страны G7 и МЭА уже согласились высвободить рекордные 400 млн баррелей нефти из своих резервов. Причина — резкое падение экспорта нефти из региона Персидского залива на фоне эскалации конфликта с Ираном: по некоторым оценкам, экспорт из региона уже сократился на более чем 90%.
В такой ситуации правительства крупнейших экономик пытаются задействовать один из ключевых инструментов энергетической безопасности: стратегические резервы нефти.
Стратегические резервы создавались после нефтяного кризиса 1970-х годов именно для подобных ситуаций — чтобы страны-импортеры могли компенсировать перебои поставок в случае изменения конъюнктуры рынка.
Япония, например, обладает одним из крупнейших запасов среди импортеров нефти: объем резервов эквивалентен примерно 254 дням внутреннего потребления, тогда как ежедневный спрос страны составляет около 3,1–3,4 млн баррелей нефти в сутки.
Однако наличие значительных резервов вовсе не означает, что их можно быстро и эффективно вывести на рынок. Как объясняет Игорь Юшков, сами объемы резервов действительно велики, но распределены они крайне неравномерно:
«С одной стороны, их много, то есть они измеряются сотнями миллионов баррелей. А с другой стороны, они неравномерно распределены в разных странах, у кого-то побольше, у кого-то поменьше».
Он напоминает, что координация действий стран-потребителей должна происходить через Международное энергетическое агентство (МЭА), которое создавалось именно для таких ситуаций. При этом подчеркивает:
«Оно (прим. - МЭА) было создано для того, чтобы координировать деятельность стран-потребителей именно в таких ситуациях, когда возникает дефицит и нужно делиться друг с другом нефтью для того, чтобы минимизировать негативные последствия этого дефицита».
Главная проблема заключается не столько в объемах резервов, сколько в политике. Несмотря на формальные механизмы координации, страны не спешат делиться своими запасами. По словам эксперта, пока государства не могут договориться о том, кто и в каких объемах будет предоставлять нефть рынку. США обладают крупнейшими стратегическими запасами нефти среди западных стран — около 360 млн баррелей в Стратегическом нефтяном резерве (SPR). Именно поэтому Вашингтон оказывается в непростой ситуации. Как отмечает Юшков:
«Они заинтересованы в том, что в принципе насытит рынок. Но для этого получается, что им эти запасы нужно кому-то отдать, продать, а вот этого делать они боятся».
По его словам, существует и политический фактор:
«Продавать, в том числе, чтобы эта нефть потом досталась Китаю, как крупному импортеру, и уследить, чтобы она не досталась Китаю, а досталась только Японии или Индии, крайне сложно».
В результате формально существующая система коллективных действий пока не работает так, как предполагалось.
Еще один ключевой вопрос — скорость, с которой резервы могут превратиться в реальные поставки. Формально нефть — один из самых удобных энергетических товаров с точки зрения логистики. Однако инфраструктура и структура контрактов сильно ограничивают скорость реакции рынка.
По словам эксперта, один из возможных механизмов заключается в перераспределении потоков нефти: страны могут использовать свои резервы для своих НПЗ, одновременно сокращая импорт. Он описывает этот механизм следующим образом:
«Мы будем из стратегических резервов, условно говоря, поставлять на свои нефтеперерабатывающие заводы, при этом откажемся от импорта какой-то нефти. И получается, что эти танкеры невостребованные развернутся и вместо Соединенных Штатов пойдут куда-то на другие рынки».
Тем не менее возможности такого перераспределения ограничены. Эксперт подчеркивает, что ключевой фактор балансировки рынка — не только увеличение предложения, но и падение спроса. Он отмечает:
«Я думаю, что на самом деле рынок сбалансируется не за счет того, что из стратегических резервов будут все нефть свою доставать, а за счет того, что по мере роста цены будет сокращаться объем потребления».
Если несколько стран одновременно начнут распечатывать свои резервы, теоретически на рынок могут выйти значительные объемы. Страны G7 и МЭА согласились высвободить 400 млн баррелей нефти из своих резервов. Однако, по мнению эксперта, фактический объем поставок будет меняться вместе с ценой. Он объясняет:
«Изъятие нефти из стратегических запасов будет увеличиваться по мере увеличения цены и сбивать эту цену. Поэтому, может быть, мы будем видеть не постоянно, что там в день, каждый день качают определенные объемы, а что будут скачкообразные выводы на рынок объемов и стратегических резервов».
Рынок может столкнуться не с равномерным притоком нефти, а с волнами предложения, которые будут совпадать с резкими движениями цен.
Даже если стратегические резервы будут активно использоваться, это не гарантирует стабилизации цен. Эксперт считает, что заявления о совместных действиях стран-потребителей могут носить скорее психологический характер. По его мнению:
«В основном все эти истории про стратегические резервы, это символические заявления, которые призваны без всяких действий толкнуть цену на нефть вниз».
Идея заключается в том, чтобы повлиять на поведение трейдеров на рынке фьючерсов. Как объясняет эксперт:
«Убедить трейдеров, что это произойдет реально… а раз цена снизится, значит надо сейчас продать фьючерс, пока он дорогой».
Однако существует и обратный риск. Если страны начнут по отдельности использовать свои резервы, это может стать сигналом о реальном дефиците нефти. Юшков предупреждает:
«Будет появляться новость, что Япония раскупорила нефтяные резервы, значит ситуация плоха… значит настолько дефицит уже их достал».
Стратегические запасы нефти остаются важным инструментом энергетической безопасности, однако их эффективность ограничена политическими и экономическими факторами.
Даже если крупнейшие экономики начнут активно использовать резервы, это вряд ли полностью компенсирует возможные перебои поставок с Ближнего Востока.
Как показывает опыт прошлых кризисов, реальные механизмы балансировки рынка чаще связаны не только с увеличением предложения, но и с сокращением спроса — через рост цен и снижение потребления.