«Экономический изгой»: удастся ли США перекрыть Ирану торговые каналы

В то время как переговоры о прекращении вооруженного конфликта на Ближнем Востоке, по всей видимости, зашли в тупик, Вашингтон вновь решил перевести противостояние в экономическую плоскость, расширив санкционное давление на Иран. 24 августа министр финансов США Скотт Бессент объявил о начале операции под названием «Экономический изгой» (Economic Outcast), направленной на изоляцию Исламской Республики. По замыслу американской администрации, новая кампания должна перекрыть ключевые экономические каналы, которые позволяют Тегерану получать валютную выручку и обходить действующие ограничения.  

Новые американские санкции против Ирана носят секторальный характер и нацелены на ключевые каналы обеспечения иранской экономики. По данным Управления по контролю за иностранными активами (OFAC) Минфина США, под ограничения попали технологии, связанные с производством вооружения, золото, используемое для стабилизации дешевеющего иранского риала, авиация и судоходство, необходимые для экспорта в обход действующих санкций, а также операции с криптовалютой.

В результате новые ограничения затронули около 60 компаний, физлиц и морских судов по всему миру. В список вошли в том числе организации из Китая и Гонконга, которые, по версии Вашингтона, помогали Ирану закупать технологии, проводить платежи и организовывать логистику, включая поставки оборудования двойного назначения. 

При этом те же крупные китайские финансовые структуры и банки, которые американские власти также связывают с иранской торговлей, пока не были включены в санкционный список. Ограничения против столь важных элементов мировой финансовой системы могут обернуться непредсказуемыми негативными последствиями, в том числе для самих Штатов.

«Никто не находится вне досягаемости американских санкций»

Сам Бессент при этом дал понять, что это лишь первый этап кампании: Вашингтон пытается воздействовать не только непосредственно на Иран, но и на его торговых партнеров, которым теперь грозят вторичные санкции за сотрудничество с Тегераном. Глава американского Минфина отметил, что в случае несоблюдения ограничений партнеры Ирана могут фактически лишиться доступа к долларовой системе.

При этом подробностей о возможных ограничениях и сроках их введения предоставлено не было, поэтому оценить последствия американских угроз крайне сложно. Известно лишь, что Дональд Трамп ведет переговоры с мировыми лидерами, призывая их прекратить взаимодействие с иранским режимом. И здесь возникает главный вопрос: кому именно могут угрожать санкции Вашингтона?

Реальный торговый оборот Ирана сейчас не поддается точной оценке: из-за большого числа санкций значительная часть торговли идет через теневые схемы, включая отключение транспондеров, смену флага судов и перемаркировку грузов. Тем не менее определить основные внешнеторговые связи Тегерана возможно.

Китай — главный канал для иранской нефти

Прежде всего это Китай — крупнейший покупатель иранской нефти. По оценкам Kpler, в 2025 году КНР закупала в среднем 1,38 млн баррелей иранской нефти в сутки. Более 80% этих поставок направляется независимым китайским НПЗ, которые пользуются скидками на санкционное сырье и в меньшей степени зависят от американской финансовой системы.

Без учета нефти и нефтепродуктов объем китайско-иранской торговли в 2025 году составил почти $10 млрд. Однако эта официальная статистика не отражает реальный масштаб торговли: Иран формально не поставляет нефть в Китай напрямую с июля 2022 года. За последние годы страны создали сложную систему расчетов и поставок: нефть меняет происхождение по документам, перевозится через цепочку посредников, а расчеты проводятся преимущественно в юанях.

В апреле США уже ввели санкции против независимого китайского НПЗ за закупку иранской нефти и предупредили китайские банки о возможности вторичных ограничений. Однако Пекин не намерен сворачивать энергетическое сотрудничество с Тегераном. Более того, китайские власти называют односторонние санкции незаконными и заявляют о готовности защищать свои интересы.

Россия, ОАЭ и Ирак: разные модели зависимости

Следующий важный партнер Ирана — Россия. По итогам 2025 года объем двусторонней торговли составил около $5,8 млрд, снизившись примерно на 21% за год. В январе–апреле 2026 года товарооборот, напротив, вырос на 2%, а российский экспорт в Иран увеличился на 56% год к году. Важную роль здесь играет международный транспортный коридор «Север — Юг»: за первые четыре месяца 2026 года по нему было перевезено на 87% больше грузов, чем годом ранее.

В абсолютных показателях торговля двух стран остается относительно небольшой, однако ее значение выходит за рамки обычного товарооборота. Москва и Тегеран развивают транспортное, энергетическое и атомное сотрудничество. При участии «Росатома» в Иране была построена первая на Ближнем Востоке АЭС — «Бушер», параллельно страны расширяют взаимодействие в других чувствительных отраслях, в том числе в военной сфере.

До войны на Ближнем Востоке одним из важнейших торговых и финансовых каналов Ирана были Объединенные Арабские Эмираты. В 2024 году на ОАЭ приходилось около 30% ненефтяного импорта Ирана — примерно $21 млрд, а также 13% иранского экспорта. При этом значительная часть торговли приходилась на реэкспорт через Дубай. По оценке американской финансовой разведки FinCEN, 71% подозрительных для США операций, связанных с Ираном, проходили через компании из ОАЭ.

Однако война резко изменила эту картину. После обострения отношений с Тегераном Абу-Даби 19 августа приостановил финансовые и экономические операции с Ираном. Таким образом, один из наиболее удобных для Тегерана каналов внешней торговли фактически оказался закрыт еще до объявления новой американской санкционной кампании.

Еще более чувствительной для Ирана и США является ситуация с Ираком. В 2025 году двусторонняя торговля превысила $10 млрд, причем значительную часть иранского экспорта составляли продукты питания, потребительские товары и природный газ. По данным иракских энергетических чиновников, Багдад ежегодно платит Тегерану $4–5 млрд за газ, который используется для производства электроэнергии.

Именно здесь новые американские ограничения могут создать непростую для обеих стран ситуацию. Ирак уже вынужден проводить расчеты с Ираном через специальные счета в банках третьих стран, поскольку прямые платежи ограничены действующими американскими санкциями. Средства на этих счетах Тегеран может использовать только для гуманитарных закупок. По разным оценкам, там накопилось около $10 млрд.

Если Вашингтон ужесточит правила, Багдаду придется выбирать между риском американских санкций и риском перебоев с поставками иранского газа. А это уже проблема не только внешней торговли, но и энергетической безопасности самого Ирака.

Турция — между Вашингтоном и Тегераном

Отдельная ситуация складывается с Турцией. Товарооборот двух стран составляет около $5–7 млрд в год, причем Турция экспортирует в Иран промышленные товары, машины, оборудование и химическую продукцию, а импортирует прежде всего природный газ. Иран обеспечивает около 13% турецкого импорта голубого топлива.

При этом Турция выполняет для Тегерана сразу две функции: остается рынком сбыта и одновременно выступает важным транзитным коридором. Общая сухопутная граница и развитая логистика позволяют иранским товарам после прохождения через Турцию двигаться дальше. Поэтому Анкара интересует Вашингтон не только как покупатель иранской продукции, но и как потенциальный канал обхода санкций.

Пока Турция не высказала своей позиции по новым санкциям, однако контекст работает не в пользу Ирану. В январе 2026 года Трамп уже угрожал ввести дополнительный 25%-ный тариф против стран, ведущих бизнес с Ираном. Тогда на фоне этих угроз и протестов в Иране поток грузовиков через пограничный пункт Гюрбулак снизился на 40%. Кроме того, в 2018 году американские санкции также привели к падению турецко-иранской торговли с более чем $10 млрд до $5,4 млрд.

Малые партнеры

Помимо крупнейших торговых партнеров, Иран поддерживает связи с Оманом, Пакистаном, Индией, Арменией, Азербайджаном. Однако объемы торговли с ними значительно меньше: например, товарооборот с Оманом в 2025 году составил $1,5 млрд, с Арменией — $768 млн. При этом эти страны важны как дополнительные торговые и транзитные каналы. В частности, до 25% внешней торговли Армении проходит через Иран, и сохранение этих связей важно и для самого Еревана: на фоне обострения отношений с Москвой армянские власти заинтересованы в сохранении альтернативных маршрутов торговли и транзита.

Пять тысяч санкций и почти полвека адаптации

Операцией «Экономический изгой» Вашингтон пытается добиться изоляции Тегерана, однако решить эту задачу гораздо сложнее, чем кажется. Иран входит в число лидеров по количеству наложенных на страну санкций: на 1 марта 2025 года их число составляло около 5,5 тыс. В показатель входят ограничения в отношении физических и юридических лиц, морских судов и самолетов, но не секторальные санкции.

Важно и то, что санкционное давление на Иран имеет почти полувековую историю. Первые американские ограничения были введены еще в 1979 году после исламской революции и захвата американского посольства в Тегеране. Тогда Вашингтон запретил импорт нефти из Ирана и заморозил иранские активы на $12 млрд. В 1984 году Иран был включен США в список государств — спонсоров терроризма, а в последующие десятилетия ограничения постепенно охватили торговлю, инвестиции, финансовый сектор, нефтегазовую промышленность и оборонную сферу.

В 2010 году санкционное давление вышло на новый уровень: Совбез ООН принял резолюцию по иранской ядерной программе, Конгресс США утвердил закон о всеобъемлющих санкциях против Ирана, а ЕС ввел ограничения против лиц, компаний и секторов, связанных с ядерной программой страны.

И это лишь несколько примеров. За десятилетия Тегеран не просто научился работать в условиях ограничений — вокруг санкционного режима сформировалась отдельная инфраструктура торговли. Она включает посредников, альтернативные финансовые каналы, расчеты в национальных валютах, теневой флот, смену юрисдикций и реэкспорт через третьи страны.

Здесь возникает главный вопрос — об эффективности «Экономического изгоя». Чтобы действительно изолировать Иран, США придется давить не на несколько десятков компаний, а на целую сеть торговых партнеров — от крупнейшей экономики мира, которая находится в состоянии торговой войны с Вашингтоном, до соседних стран, зависящих от иранского газа и транзита. Другой вопрос, решится ли Белый дом на подобные меры или все останется на уровне угроз, к которым мировая общественность уже привыкла за годы президентства Трампа.