Разбираемся с экспертами, какие функции выполняло бюджетное правило, что теперь временно приостановлено и какие у этого последствия для экономики России.
6 мин чтения
В начале 2026 года Минфин объявил о временной приостановке отдельных механизмов бюджетного правила до 1 июля. Речь идет прежде всего об операциях с валютой — покупке и продаже юаней и других валют в рамках сглаживания нефтегазовых доходов. Это решение выглядит техническим, но на деле затрагивает сразу несколько ключевых элементов экономики: курс рубля, бюджетную устойчивость и инфляцию.
По данным Минфина, в 2025 году нефтегазовые доходы составили около 8,4 трлн руб. против 11,1 трлн руб. в 2024 году. При этом общий дефицит бюджета в 2025 году — около 5,6 трлн руб. (примерно 2,6% ВВП), тогда как в 2024 году он был выше — около 3,4 трлн руб. Зависимость от сырья никуда не исчезла.
Функции бюджетного правила и что именно приостановлено
Бюджетное правило долгое время было ключевым инструментом макроэкономической стабильности. Его суть — в отсечении «избыточных» нефтегазовых доходов и направлении их в резервы. Артем Максадов, аналитик, автор телеграм-канала «НЕБАФФЕТ», формулирует это так:
«Бюджетное правило выполняло две функции. Во-первых, снижало зависимость федерального бюджета от нефтегазовых доходов: при высокой нефти излишние доходы отправлялись в ФНБ, при низкой и недоборе доходов — компенсировались за счет ФНБ. Во-вторых, стабилизировало курс рубля — при низкой нефти Минфин поддерживал рубль продавая валюту, при высокой — покупал валюту, не допуская чрезмерного укрепления рубля. Теперь операции, связанные с покупкой и продажей рубля, временно приостановлены.»
Таким образом, речь не идет об отмене правила целиком. Приостановлена именно валютная часть — то есть механизм, который напрямую влиял на курс рубля через рынок. Людмила Рахимова, автор и ведущая подкаста «Рахимова про экономику», оценивает роль бюджетного правила заметно более критично. По ее мнению, в теории этот механизм должен был сглаживать экономические циклы, предотвращая перегрев за счет избыточных нефтегазовых доходов, поддерживать курс рубля и формировать резервы в ФНБ. Однако на практике, как она считает, валютный курс в России и так регулируется в ручном режиме и зависит не только от бюджетного правила, а сам Фонд национального благосостояния уже не выполняет прежнюю стабилизационную функцию в полной мере, что усиливает ощущение охлаждения экономики.
Отложенные эффекты: что проявится позже
На первый взгляд, пауза короткая — всего несколько месяцев. Но даже такие решения могут иметь отложенные последствия. По словам Максадова, эффект от приостановки бюджетного правила будет ограниченным, поскольку срок паузы до 1 июля слишком короткий, чтобы привести к значимым системным последствиям. При этом он допускает, что локально отмена валютных операций в рамках правила уже оказывает давление на курс рубля и может способствовать его ослаблению.
И действительно, в начале 2026 года рубль уже демонстрировал волатильность. По мнению аналитиков, курс колебался в диапазоне 79–84 руб. за доллар, тогда как средний курс 2025 года был ~83,4 руб.
Рахимова смотрит дальше:
«Курс рубля постепенно дойдет до 90 руб. за доллар, а потом уже всем будет не очень интересно, что там с этим рублем.»
Если говорить экономическим языком, это означает постепенное ослабление факторов, поддерживающих стабильность валютного курса.
Как изменится работа Минфина
Один из ключевых вопросов — станет ли управление бюджетом более «ручным». Артем Максадов не видит радикальных изменений:
«Думаю, работа никак не изменится и к ручному принятию решений не перейдет. Пока мы видим, что отменена только часть, связанная с покупкой и продажей валюты, возможно эти операции просто сдвинутся на более поздний срок.»
Однако фактически даже временная отмена автоматизма означает рост роли ситуативных решений. Раньше при росте цен на нефть Минфин автоматически покупал валюту, теперь — нет. Это создает пространство для субъективных решений.
Рахимова описывает ситуацию достаточно эмоционально, но по сути указывает на те же тенденции: по ее мнению, работа Минфина уже изменилась, а временная отмена бюджетного правила может поддержать бюджет за счет более слабого рубля, что выгодно государству, хотя и не приносит пользы населению.
Слабый рубль действительно увеличивает рублевые доходы бюджета от экспорта. В 2025 году средняя цена нефти Urals была около $63 за баррель, но в рублях она сильно зависела от курса.
Риски для курса рубля в долгую
Главный долгосрочный риск — рост волатильности. Ранее бюджетное правило сглаживало колебания: при росте нефти рубль не укреплялся слишком сильно, при падении — не ослаблялся резко. Теперь этот буфер временно исчезает.
Максадов подчеркивает, что ситуацию не стоит драматизировать, поскольку, по его мнению, речь не идет о полном отказе государства от сглаживания нефтяных доходов — скорее, будет пересмотрен уровень цены отсечения. Рахимова, в свою очередь, рассматривает более жесткий сценарий, указывая на риски ускорения инфляции, хотя и отмечает, что сама отмена бюджетного правила носит временный характер.
На практике истина где-то посередине. По данным Росстата, инфляция в 2025 году составила около 5,5%, тогда как в 2024 году — 9,5%. Ослабление рубля может снова разогнать инфляцию через импорт.
Логика бюджетных расходов: где риск перерасхода
Без жесткой привязки к цене отсечения возникает риск более свободного расходования средств. Раньше избыточные доходы автоматически уходили в ФНБ. Сейчас часть этих средств может остаться в экономике.
Артем Максадов уточняет:
«Бюджетное правило не отменено, оно продолжает действовать… валютные операции не будут проводиться до 1 июля.»
Но даже временное «ослабление дисциплины» может повлиять на решения. Рахимова формулирует проблему радикально:
«Мы за январь-февраль 2026 года оказались уже в такой ситуации, что нужно срочно подкидывать дров в печь экономики.»
Это отражает реальную дилемму: с одной стороны, необходимость стимулировать экономику, с другой — риск разгона дефицита.
Долгосрочная стабильность: станет ли бюджет менее предсказуемым
Ключевой вопрос — не сама пауза, а сигнал, который она посылает. Максадов обращает внимание на существующую структурную проблему, указывая, что в последние два года ожидания Минфина формировались исходя из нереалистично высокого курса доллара и высокой цены на нефть, что приводило к более широкому дефициту бюджета. Он также делает вывод, что снижение цены отсечения в бюджетном правиле должно способствовать большей предсказуемости бюджета. Рахимова, напротив, выражает сомнение в самой возможности такой предсказуемости, задавая риторический вопрос о том, был ли бюджет последних двух лет действительно предсказуемым. Фактически речь идет о смене модели: от формальных правил — к гибкому управлению.
Государство временно отказывается от автоматических механизмов в пользу гибкости. Это дает краткосрочные преимущества, прежде всего для бюджета через более слабый рубль. Но одновременно увеличивает риски: волатильность курса, инфляционное давление и снижение предсказуемости финансовой политики.
Ключевой момент — не сама пауза до июля, а то, станет ли она прецедентом. Если да, экономика окончательно перейдет от правил к управлению «вручную». И это уже совсем другая система координат.
Действие бюджетного правила приостановлено | Аргумент Медиа
