Банкротство меняет курс

Госдума 8 июля 2026 года приняла в третьем чтении законопроект о комплексном регулировании института банкротства бизнеса, который должен изменить саму логику процедур: вместо преимущественной ликвидации предлагается сделать ставку на восстановление компаний, если у них есть экономический потенциал.

Документ вводит новую процедуру реструктуризации долгов, механизм досудебной санации, новые правила продажи крупных активов и реформирует систему работы саморегулируемых организаций арбитражных управляющих. Закон вступит в силу через год после официального опубликования, за исключением отдельных положений, для которых предусмотрены специальные сроки.

От ликвидации к восстановлению

Банкротство в России остается одним из основных инструментов решения проблемной задолженности, однако на практике сама процедура чаще становится точкой завершения бизнеса, а не способом его восстановления. После признания компании несостоятельной процесс обычно сводится к продаже имущества и последующим расчетам с кредиторами. При этом сама хозяйственная деятельность зачастую прекращается еще до завершения всех процедур.

На фоне высокой долговой нагрузки и изменения экономических условий число корпоративных банкротств в России остается значительным, хотя в 2025 году показатель снизился после роста предыдущего периода. В 2024 году в России было признано несостоятельными 8 570 юридических лиц. В 2025 году количество корпоративных банкротств сократилось примерно на 24% — до 6,5 тыс. компаний. При этом снижение числа процедур не отменяет ключевой проблемы действующей системы: во многих случаях банкротство по-прежнему приводит не к восстановлению бизнеса, а к остановке деятельности, распродаже активов и ограниченному возврату средств кредиторам. 

Проблема заключается не только в количестве процедур, но и в их эффективности для кредиторов. Партнер юридической фирмы Taeda Legal Никита Трифонов отмечает, что действующая система фактически работает преимущественно на ликвидацию.

«Действующий закон о банкротстве работает почти в режиме одностороннего движения — к ликвидации. Формально в нем есть реабилитационные процедуры: финансовое оздоровление и внешнее управление, но на практике они применяются крайне редко и почти никогда не приводят к реальному восстановлению бизнеса».

По его словам, проблема отражается и на интересах кредиторов: большая часть активов продается уже после того, как стоимость бизнеса значительно снижается.

«Большинство дел о банкротстве заканчиваются распродажей активов по ценам куда ниже рыночных, при этом кредиторы в среднем получают 2-3% (прим. — от суммы проданного имущества)».

Именно этот разрыв между юридической процедурой и экономической логикой стал одним из главных аргументов в пользу реформы. Если компанию можно восстановить и вернуть ее к нормальной работе, это потенциально выгоднее для всех участников процесса — от банков до государства.

Новая реструктуризация долгов: шанс на вторую попытку

Одним из ключевых изменений станет появление отдельной процедуры реструктуризации долгов юридических лиц. Она будет использоваться уже в рамках дела о банкротстве, но ее задача будет не ликвидировать компанию, а дать ей возможность восстановить платежеспособность.

Механизм предполагает назначение антикризисного управляющего, который будет анализировать финансовое состояние должника, контролировать выполнение плана реструктуризации и взаимодействовать с кредиторами.

Как поясняет Никита Трифонов, новая процедура станет альтернативой привычному сценарию, когда после возбуждения дела компания постепенно движется к продаже имущества.

По словам Никиты Трифонова, новая процедура предполагает не просто отсрочку расчетов, а полноценный план восстановления бизнеса: его подготовкой займется должник при участии антикризисного управляющего, а после одобрения кредиторами и суда документ будет реализовываться в течение четырех лет с возможностью продления.

В отличие от действующих механизмов, новая модель предусматривает больше вариантов восстановления бизнеса.

«В плане могут быть предусмотрены такие опции: конвертация долга в акции, рассрочки, реорганизация, продажа части бизнеса, в общем, доступны различные комбинации».

Почему кредиторы получили право запускать реструктуризацию

Одним из наиболее заметных изменений станет возможность инициировать реструктуризацию не только должником, но и кредиторами.

Сейчас кредитор, который считает компанию неплатежеспособной, в первую очередь может обратиться с заявлением о признании ее банкротом. Новый подход дает ему альтернативу: попытаться сохранить работающий бизнес, если это позволит вернуть больше средств.

По мнению эксперта, такая модель меняет баланс интересов сторон. Для банков и крупных кредиторов иногда выгоднее поддержать компанию в кризисе, чем получить минимальную компенсацию после распродажи имущества.

«Раньше кредиторы могли подать только заявление о признании должника банкротом — то есть сразу открыть путь к ликвидации. Теперь у них появляется право выбрать другой трек: подать заявление именно о реструктуризации долгов, если видят перспективу спасения бизнеса и хотят получить больше, чем при распродаже активов в процедуре банкротства», — объясняет Никита Трифонов.

По его словам, новый механизм может изменить саму стратегию поведения кредиторов.

«Если банк или иной крупный кредитор посчитают, что живой должник в перспективе заплатит больше мертвого, — они получили для этого нужный инструментарий», — говорит эксперт.

Для российского рынка это важное изменение: кредитор перестает быть только участником процедуры взыскания и получает возможность влиять на сценарий восстановления компании.

Санация до банкротства: попытка решить проблему раньше

Еще один блок реформы касается досудебной санации. Государство предлагает компаниям и кредиторам договариваться еще до запуска полноценной процедуры банкротства.

Подобный подход уже давно применяется в банковском секторе. В случае проблем у кредитной организации регулятор, как правило, старается не доводить ситуацию до банкротства банка, поскольку его ликвидация означает потерю части активов, клиентов и может создать риски для всей финансовой системы. Вместо этого ЦБ использует инструменты финансового оздоровления: передачу банка инвестору, изменение структуры собственности или участие в санации через специальные механизмы поддержки.

Один из наиболее крупных примеров — банк «ФК Открытие». В 2017 году ЦБ принял решение о санации кредитной организации через Фонд консолидации банковского сектора, после чего банк прошел процедуру финансового оздоровления и в 2022 году был присоединен к ВТБ. Такой сценарий позволил избежать классической ликвидации крупного банка с распродажей активов и переводом клиентов в другие организации. 

Логика в отношении бизнеса схожая: сохранить работающую компанию зачастую выгоднее, чем довести ее до продажи активов в рамках банкротства. У предприятия остаются сотрудники, производственные связи, контракты и налоговые поступления, тогда как после ликвидационной процедуры значительная часть стоимости может быть утрачена.

Законопроект предусматривает два механизма досудебной санации. Первый — соглашение между должником и отдельными кредиторами. Второй — комплексная санация, которая может распространяться на более широкий круг участников. Комплексное соглашение будет доступно крупным должникам с балансовой стоимостью активов более 1 млрд руб. Для его утверждения потребуется согласие кредиторов, на которых приходится более 50% требований, без учета аффилированных лиц.

Эксперты отмечают, что реформа фактически пытается перенести в корпоративный сектор ту же философию, которая уже используется в регулировании банков: проблему выгоднее решать до того, как она становится необратимой.

По его словам, сегодня многие компании обращаются к процедуре банкротства уже на стадии, когда возможностей для восстановления остается немного. Новый механизм должен дать участникам рынка возможность начать переговоры раньше и сохранить больше стоимости.

«Мотивация у государства тут очевидна: банкротство — долго, дорого и неэффективно. Если удастся договориться раньше, это лучше для всех участников рынка», — говорит он.

Несогласным кредиторам придется принять условия санации

Одним из наиболее дискуссионных элементов реформы стал механизм распространения условий санации на кредиторов, которые не поддержали соглашение.

Если кредиторы, владеющие более чем половиной требований, согласятся на комплексную санацию, суд сможет распространить ее условия на остальных участников. При этом обязательным условием остается принцип: несогласный кредитор не должен оказаться в худшем положении, чем тот, кто поддержал соглашение.

Такой подход используется в международной практике реструктуризации долгов и получил название принципа наилучшего интереса кредитора.

«Несогласное меньшинство не должно иметь право заблокировать потенциальную возможность спасти бизнес, если их интересы при этом соблюдаются не хуже, чем интересы других кредиторов».

Однако именно эта часть реформы может стать источником новых судебных споров. Кредиторы, которые не захотят участвовать в санации, могут оспаривать решения суда, доказывая, что их права были нарушены.

Торги-качели должны остановить распродажу активов ниже рынка

Отдельное направление реформы связано с продажей имущества банкротов. Сегодня одним из постоянных вопросов остается цена реализации активов: нередко имущество продается значительно дешевле первоначальной стоимости.

Новый механизм «торгов-качелей» будет применяться для имущества стоимостью более 1 млрд руб. Если на первом этапе не появляется покупателей, цена будет снижаться до момента появления заявки. После этого начинается обратное движение — повышение цены.

По задумке законодателей, такой механизм позволит найти реальную рыночную стоимость актива и привлечь больше участников торгов.

Никита Трифонов объясняет, что действующая система не всегда позволяет определить справедливую цену.

«Проблема нынешних торгов по продаже имущества банкротов хорошо известна практикам: активы часто уходят по ценам значительно ниже рыночных, потому что в текущей системе нет механизма, который бы нашел реальную рыночную цену».

По его словам, новый механизм должен увеличить конкурсную массу и повысить выплаты кредиторам.

«Основная цель — достичь реального пополнения конкурсных масс должников и пресечь практику, когда ликвидные активы уходят по ценам, куда ниже рынка».

Новые требования к арбитражным управляющим

Еще один блок изменений касается профессиональных участников рынка банкротства — арбитражных управляющих и их саморегулируемых организаций.

Законопроект вводит разделение саморегулируемых организаций (СРО) на три категории в зависимости от сложности дел, которыми они смогут заниматься. Для крупнейших процедур будут действовать повышенные требования к компенсационным фондам.

Сейчас минимальный размер такого фонда для СРО составляет 50 млн руб. После реформы для организаций, работающих с крупными должниками, требования будут существенно увеличены — до 400 млн руб.

Расчет законодателей заключается в том, что более сложные процедуры должны вести организации с достаточными финансовыми гарантиями.

При этом именно качество работы управляющих может стать одним из главных факторов успеха реформы.

«Практический успех реформы во многом зависит от качества «антикризисных управляющих».

Кто выиграет от новой системы

Основными получателями выгоды от реформы должны стать компании, которые столкнулись с финансовыми трудностями, но сохраняют экономический потенциал.

Для бизнеса это возможность избежать ликвидации, для кредиторов — шанс вернуть больше средств, а для экономики — сохранить рабочие места, производство и налоговые поступления.

«Потенциальные бенефициары реформы — добросовестный бизнес, оказавшийся в трудной ситуации по объективным причинам».

Однако сама реформа не гарантирует автоматического изменения практики. Главные риски связаны с возможностью злоупотреблений: недобросовестные должники могут использовать реструктуризацию для отсрочки расчетов, а новые механизмы принудительного согласия кредиторов могут привести к конфликтам.

«Реструктуризация может стать инструментом затягивания расплаты с кредиторами со стороны недобросовестных должников», — предупреждает эксперт.

В итоге новая модель ставит перед рынком более сложную задачу: научиться не просто закрывать проблемные компании, а отделять бизнес, который действительно можно спасти, от компаний без перспектив восстановления.

«Реформа амбициозна и идет в правильном направлении. Но насколько она изменит реальную практику, покажет только время и практика применения законодательных новелл», — резюмирует Никита Трифонов.

Реформа банкротства фактически меняет философию института несостоятельности: от продажи имущества после кризиса к попытке управлять кризисом заранее. Но окончательный эффект будет зависеть не столько от текста закона, сколько от того, насколько эффективно новые инструменты заработают в судах и на практике.