Азарт вне реестра

С 1 сентября россияне смогут самостоятельно запретить себе участие в азартных играх минимум на год. Механизм должен закрыть доступ к легальным букмекерам, тотализаторам, казино и залам игровых автоматов и одновременно избавить человека от рекламы азартных игр со стороны лицензированных операторов. Мера выглядит логичным ответом на рост игровой зависимости, однако ее действие ограничено границами легального рынка. Если человек после самозапрета переходит на нелегальную площадку, государственный реестр уже не может напрямую остановить его.

Два триллиона рублей спроса

По словам замминистра финансов Ивана Чебескова, россияне ежегодно тратят у операторов ставок около 2 трлн руб. При этом, по оценке Минфина, букмекерский сегмент примерно на 90% «обелен». То есть большая часть ставок уже проходит через регулируемые компании, где государство может контролировать участников рынка, движение денег и соблюдение установленных правил.

Но эта статистика не описывает весь спрос на азартные игры. По оценке АНО «Центр борьбы с лудоманией», в 2026 году около 9 млн россиян, или более 6% населения страны, регулярно играют в онлайн-казино или делают ставки. Около 150 тыс. человек могут находиться в тяжелой стадии зависимости и иметь крупные долги. Эти оценки нельзя приравнивать к государственной статистике, ее нет. Но они позволяют понять масштаб группы, для которой обычного ограничения доступа к легальному оператору может оказаться недостаточно.

Самозапрет рассчитан прежде всего на тех, кто хочет остановиться и готов воспользоваться таким инструментом. Заявление можно будет подать через «Госуслуги» или МФЦ, срок устанавливается минимум на 12 месяцев, а отменить решение раньше этого срока нельзя. После включения в реестр легальные организаторы не смогут принимать от человека ставки и деньги, предоставлять ему доступ к игровому кабинету или выдавать в казино фишки и жетоны. Информация в реестре будет обновляться каждые 12 часов.

Для рынка это означает появление четкого барьера: оператор должен проверить, имеет ли право человек играть, прежде чем принять от него ставку. Для самого игрока такой барьер может стать полезной паузой, особенно если решение принято до того, как зависимость стала тяжелой.

Запрет, который работает?

Что самозапрет способен помочь хотя бы части игроков, показывают данные самого Центра борьбы с лудоманией. В опросе, проведенном в августе этого года среди 326 обратившихся за помощью зависимых, 27% заявили, что возможность установить запрет раньше помогла бы им остановиться или сократить игру.

Это важный результат, поскольку он показывает практический смысл механизма. Человек не всегда способен самостоятельно ограничить себя в момент, когда уже решил прекратить игру. Самозапрет переносит решение на более ранний момент и создает внешнее ограничение, которое нельзя отменить по первому импульсу.

Кроме того, новый порядок затрагивает не только сами ставки. Организаторам азартных игр и тем, кто действует в их интересах, запрещается направлять рекламу людям из реестра. На игровых сайтах и в игорных помещениях также должны появиться QR-коды для оформления самозапрета. 

Однако именно здесь заканчивается действие нового механизма. Он предполагает, что игрок остается внутри системы, которую государство способно контролировать. С нелегальным оператором такой связи нет.

57% готовы искать обход

В том же опросе 57% респондентов заявили, что нашли бы способ обойти самозапрет и продолжили бы играть. Еще 16% считают, что одной этой меры недостаточно. Это не исследование всей российской аудитории и не позволяет утверждать, что так поступит большинство игроков. Но выборка интересна тем, что в нее вошли люди, уже столкнувшиеся с игровой зависимостью.

Для такого человека закрытие личного кабинета у легального букмекера не обязательно означает прекращение игры. Он может искать нелегальное онлайн-казино, переходить на его зеркало, использовать другие способы оплаты или пытаться делать ставки через третьих лиц. В этом случае меняется не желание играть, а только площадка, на которой оно реализуется.

Получается принципиальная разница между легальным и нелегальным рынком. В первом случае государство может установить правило и обязать оператора его соблюдать. Во втором оно вынуждено сначала найти площадку, ограничить к ней доступ и затем следить за появлением новых адресов. Самозапрет не решает эту задачу, потому что он привязан к конкретному человеку внутри регулируемой системы, а не ко всему интернет-доступу к азартным играм.

Это особенно важно на фоне уже существующей работы по блокировке нелегального контента. За январь—май 2025 года Роскомнадзор удалил или ограничил доступ к 315,7 тыс. противоправных интернет-материалов. Почти треть этого массива — 94,2 тыс. единиц — была связана с азартными играми. По итогам всего 2025 года число ограниченных материалов всех категорий выросло до 1,289 млн, на 59% больше, чем годом ранее. При этом ведомство публично не раскрывало сопоставимую годовую разбивку по гемблинг-контенту. За 2026 год данные пока также не публиковались.

Реклама остается за пределами реестра

Отдельная проблема — реклама. Закон запрещает легальным организаторам направлять рекламные сообщения человеку, установившему самозапрет. Но запрет для лицензированного букмекера не распространяется автоматически на всю рекламу, которую пользователь встречает в интернете.

Один из примеров — пиратские сайты. По данным исследования F6, рынок онлайн-пиратства в России в 2025 году оценивался в $34,4 млн против $36,4 млн годом ранее, то есть сократился на 5,5%. При этом 11% рекламных показов на пиратских сайтах приходилось на нелегальные казино и букмекеров, а 89% — на легальные бренды.

Это не означает, что каждый пользователь пиратского сайта получает рекламу нелегального казино. Но сам факт наличия такого канала важен для оценки эффективности самозапрета. Человек может отказаться от игры в легальном сервисе и одновременно продолжать получать предложения от операторов, которые не признают российский реестр.

Исследование F6 показывает, что нелегальные казино и букмекеры уже не занимают большую часть рекламного рынка таких сайтов. Но оставшиеся 11% — это как раз тот сегмент, который находится вне легального рекламного контура. Для человека, который уже пытается обойти ограничения, наличие такого канала может иметь большее значение, чем его доля в общей рекламе. Поэтому эффективность самозапрета будет зависеть не только от работы самого реестра, но и от того, насколько быстро государство сможет перекрывать внешние маршруты.

Где заканчивается самозапрет

У нового механизма есть очевидный плюс: впервые человек получает формальную возможность заранее поставить барьер между собой и легальным азартным рынком. Если он действительно хочет прекратить игру, это может дать ему время не возвращаться к ставкам и не получать предложения от лицензированных операторов. 

Но для самой тяжелой группы риск находится дальше. Если 57% опрошенных считают, что нашли бы способ обойти запрет, то проблема уже выходит за пределы доступа к конкретному букмекеру. Речь идет о поведении человека, который продолжает искать возможность играть после введения ограничения.

Поэтому самозапрет правильнее рассматривать не как самостоятельный способ борьбы с лудоманией, а как один из элементов системы. Его задача — закрыть легальный канал для человека, который решил остановиться. Следующий уровень — сделать нелегальный канал менее доступным и менее привлекательным. Здесь уже нужны блокировка казино и зеркал, борьба с их рекламой и контроль платежных маршрутов.

Иначе возникает ситуация, в которой государство хорошо закрывает вход в легальный рынок, но не полностью контролирует выход из него. Игрок оказывается в реестре, букмекер теряет право принимать его ставку, однако само желание играть никуда не исчезает. Если рядом остается нелегальная площадка, запрет превращается не в конец игры, а в смену маршрута.